СТАТЬИ АРБИР
 

  2018

  Июль
  Август   
  Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
   

  
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?


К вопросу о мастерстве мухтара ауэзова в ранних рассказах


К ВОПРОСУ О МАСТЕРСТВЕ МУХТАРА АУЭЗОВА В РАННИХ РАССКАЗАХ

Аннотация

В статье рассмотрены закономерности развития малой прозы на материале ранних рассказов казахского классика М. Ауэзова. Исследование поэтики жанра рассказа, функции пейзажа, художественно-изобразительных средств, создающих образ природы в рассказе позволяет выявить особенности художественного осмысления действительности писателем.

Ключевые слова

Народная проза, устный рассказ, пейзаж, эпический параллелизм, поэтика рассказа.

М.Ауэзов пришел в литературу вполне состоявшимся писателем. В ранних рассказах он проявил зрелость и мастерство. О поэтике рассказа вообще и поэтике раннего творчества казахского писателя существует обширная литература [1,2,3,4,5,6,7]. Отмечается, что творчество М. Ауэзова с самого начала покоилось на художественно-эстетических традициях и опыте народной прозы, что для поэтики его рассказа, так же как и для устного рассказа, характерны событийность, динамический и чёткий сюжет. Социально-психологический анализ, нравственно-этическая оценка, эпическая широта повествования позволяют писателю развить и обогатить давние традиции. Русский писатель-рассказчик Ю. Казаков из личного опыта мог сказать: «Рассказ дисциплинирует своей краткостью, учит видеть импрессионистически - мгновенно и точно.... мазок - и миг уподоблён вечности, приравнён к жизни». Создание рассказов-мигов, уподобленных вечности - высота, доступная Ауэзову. Готовность исследовать в малой повествовательной форме современную действительность, не уходя от ее сложности, в соединении с эпическим даром создали М.Ауэзова как художественное явление.

Неотъемлемым компонентом во многом определяющим своеобразие ранних рассказов М. Ауэзова является поэтическое изображение природы. Динамичная и прекрасная природа, трепетно-сопряженная со сложной жизнью людей утверждает многогранное богатство «живой жизни». Эпический дар позволил М. Ауэзову через обобщенный взгляд на динамику всеобщего - природного и человеческого бытия - выйти на сущностные, глобальные вопросы жизни в малой эпической форме. Свойством поэтики пейзажа становится «текучесть жизни», значение «уходящих мгновений» в ауэзовском повествовании проявляется в том, что именно текучесть жизни составляет полноценное наполнение каждого ее мига.

В каждом рассказе М.Ауэзова 20-х годов, в том числе, в «Сиротской доле», «Степных картинах», «Сером Лютом», «Красавице в трауре» представлены пейзажные описания [8]. Пейзаж даётся писателем таким образом, что и зримая картина возникает, и авторская позиция раскрывается, и эмоциональный настрой создаётся. Пейзаж всегда соответствует теме повествования. Пейзаж может служить импульсом развития сюжета. Иногда через восприятие героем природы раскрываются самые сокровенные движения его души и даже состояние неожиданной психологической перемены.

Кочевая жизнь неразрывно связала казаха с природой и создала культ Природы. В соответствии с этим культом в рассказе М. Ауэзова человек природен, а природа очеловечена. Природа у писателя - это всегда стихия, живущая по своим собственным законам. Философия пейзажа напрямую связана с выражением личности через конкретное изображение. Обращение к пейзажу в ранних рассказах как к одному из средств создания образа героя свидетельствует об интересе к особому самоценному микромиру человека и желании писателя определить его место в общей картине мироздания. Пейзаж Ауэзова нередко имеет аналитичный характер и представляет собой авторское комментирование.

Социальное начало жизни очень важно для писателя. Ауэзову было присуще особое чувство времени, его динамики. На рубеже веков он явственно почувствовал ускорение социальных сдвигов, передав это ощущение удивительным поэтическим образом в малой форме повествования. Бытие как неделимый поток живой жизни осознается на широком философском фоне с одновременным постижением глубинных исторических, природных связей, в которые вписывалась частная жизнь человека с акцентом на утонченно-эмоциональный способ общения личности с природой. Социальное время утрачивает в рассказах Ауэзова статус единственной и непреложной реальности, начинает сосуществовать с субъективной длительностью индивидуального восприятия. Смещенность временных линий и чувственной пластичности при воспроизведении образного мира создаёт драматическую антиномию его рассказов и темпоральную цельность.

Идея синтеза в эстетических исканиях казахской литературы только вышедшей из фольклорной традиции была главенствующей. В малой прозе Ауэзова можно обнаружить самые разнообразные варианты художественного синтеза. Однако одной из ведущих у писателя становится жанровая стратегия синтеза лирического и эпического начал. Это становится возможным благодаря пронизанности его рассказов тонкими нюансами лирической эмоции. В ранних рассказах Ауэзова лиро-эпика проявляется в своей «двучленной» неразрывности. Такого рода синтез, когда ослабленность сюжета компенсируется динамикой лирической эмоции, обладает огромным эффектом. Стремление к эпической емкости обусловливает у Ауэзова активизацию лирического начала: таков неповторимый парадокс его прозы. Но именно благодаря этой особенной функции лирического достигается тот масштаб бытийной обобщенности, который поражает уже в ранних произведениях писателя. Описание природы с использованием эпитетов динамики природного бытия идеально соотносимо с состоянием героя, воспринимающего быт и бытие. И здесь мы встречаем не «психологический параллелизм» в традиционном его понимании, а нечто качественно иное - параллелизм эпический. Это не неразрывность объекта и субъекта восприятия, а некая ступень соотнесенности состояний природы и человека в достижении такого слияния.

Не случайно, достоинство пейзажной лирики Абая М. Ауэзов видел в том, что Абай писал о четырех временах года, «сочетая живо воспроизведенный пейзаж с картинами аульного быта, с зарисовками жизни трудового люда». «Все четыре времени года запечатлены Абаем в их реальной бытовой конкретности, характерной для кочевого быта в просторах казахских степей», - отмечал писатель. Действительно, Абая увлекает не только степная природа. В этой степи живёт его народ. Стихи о природе - это стихи о народной жизни. Картины природы - необходимый элемент в изображении человека, когда воедино сливаются лунная ночь, поэзия сердца и чудесные звуки песни.

Лиро-эпический синтез, благодаря которому возникает такой характер повествования у раннего Ауэзова, приводит к тому, что пейзаж становится необычайно смыслоемким, апеллируя к утонченному эмоциональному восприятию произведения и, вместе с тем, интеллектуально-углубленному. Эпический параллелизм активизирует подтек- стово-ассоциативный уровень повествования, который обладает в прозе Ауэзова огромным философско-эстетическим потенциалом. Эпический параллелизм выделяет пейзаж в художественной структуре рассказа и делает его тем эмоционально-организующим началом, который был в традиции устного творчества как звучащее слово, позволяя выразить невыразимое, приближая словесное искусство к музыкальному, Функции природных образов в рассказе Ауэзова в целом традиционны для казахской литературы, но в традиционности их заключены необычайно многогранные аспекты новизны, - в первую очередь, связанные с оригинальными попытками выражения авторской позиции. В эпическом параллелизме сопоставляемые образы даны друг за другом: вначале развертывается образ природы и вслед за ним дается сходная ситуация из области человеческой жизни как общественного содержания, так и личного, т.е. применительно к психологическому содержанию отдельного персонажа.

Проза Ауэзова, начиная с самых ранних произведений, обозначила особое отношение к пейзажу как форме проявления авторского отношения к миру. Повышенная смыслоемкость образов, «выведение» повествования на онтологический уровень - приметы стиля писателя в природных зарисовках. В произведениях Ауэзова природа занимает полноправное место наряду с другими образами, которым «передоверены» автором самые сокровенные его думы. Лирическое начало в малой эпической форме становится ведущим сюжетообразующим фактором и создает особый жанровый синтез. Природное и людское бытие неразрывны в рассказах Ауэзова. Поэтично и одухотворенно рисуя картины казахской степи с ее непостижимыми контрастами, писатель передает свои попытки постичь тайну мироздания, тайну цены человеческой жизни. И оказывается, что мир устроен удивительно целесообразно, единственное спасение человека в послушном следовании вечным и великим законам мира, и не в бунте против них, а в желаемом и естественном слиянии с ними.

Список литературы:

Шубин Э.Современный русский рассказ: вопросы поэтики жанра. - М., 1974. 180 с.

Крамов И. В зеркале рассказа. - М., 1979. - 294 с. Его же. Корни и плоды: Заметки о казахском рассказе. - Дружба народов, 1976, №9, с.239-252.

Скобелев В.П. Поэтика рассказа. Воронеж, 1982. - 155 с.

Кулумбетова А.Е. Стиль казахского рассказа и повести. - Алматы, Жазушы, 1993. - 384 с.

Акашева С. Традиции Гоголя в ранних рассказах М. Ауэзова.// Мухтар мурасы. - Алматы, 1997, с. 98-209.

Жаксылыков А. Проза М. Ауэзова 20-х и 30-х годов (психологизм, конфликт, повествовательные формы). Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук. - Алма-Ата, 1984. - 26 с.

Адибаев М.Х. О поэтике повестей и рассказов М.Ауэзова 20-х годов. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук. - Алма-Ата, 1984. - 32 с.

Ауэзов М. Красавица в трауре. - М. , 1989. - 447 с.


Бузаубагарова К.С. - д.ф.н., профессор Ашимова М.Г. - докторант PhD Казахский национальный педагогический университет имени Абая, Казахстан, г. Алматы





МОЙ АРБИТР. ПОДАЧА ДОКУМЕНТОВ В АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
КАРТОТЕКА АРБИТРАЖНЫХ ДЕЛ
БАНК РЕШЕНИЙ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
КАЛЕНДАРЬ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ

ПОИСК ПО САЙТУ