СТАТЬИ АРБИР
 

  2018

  Октябрь   
  Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
   

  
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?


Атомное ядро - форма и формула


АТОМНОЕ ЯДРО - ФОРМА И ФОРМУЛА

Аннотация: Графическое изображение формулы атомного ядра на примере дважды «магических» ядер. Ключевые слова: Атомное ядро. Магические числа. Атомное ядро в 2D.

Os’kin Andrej Borisovich, Professor assistant Faculty ’’Design”

National Research University of Electronic Technology

Moscow

ATOMIC NUCLEUS - FORM AND FORMULA

Abstract: Graphical representation of the atomic nucleus formula by the example of twice "magic" atomic nuclei. Keywords: Atomic nucleus. Magic numbers. Atomic nucleus in 2D.

Данная статья не является научным исследованием в области ядерной физики. Автор - профессиональный архитектор. Мой интерес к этой теме продиктован исключительно любопытством в области природы гармонии.

В поисках гармонии формообразования в архитектуре и дизайне часто пробуют применить золотое сечение. Пропорции золотого сечения находят своё отражение и в биологии. На основе бионических форм возникло современное течение в архитектуре - Бионика.

Выходит, что сама Природа, взяв в руки циркуль, создаёт свои творения в золотых пропорциях. Простая логика подсказывает, если биологические формы строятся из клеток, а те в свою очередь состоят из химических элементов, то и загадка гармонии может прятаться именно в них.

Мои рассуждения, в конечном счёте, привели меня к периодической системе Д.И. Менделеева, в которой графически отображен порядок физических свойств химических элементов. Как архитектор я привык оперировать визуальными образами. Научные формулы пишутся буквами и цифрами. Любую форму можно описать формулой. Но не каждую формулу можно изобразить графически. Но если у Природы это получается...

Существует множество попыток изобразить атом и атомное ядро. За некоторые модели были вручены Нобелевские премии в ХХ века. И сегодня многие не оставляют попыток «увидеть» атомное ядро. В ядерной физике существует понятие «магические числа», связанное со стабильностью, устойчивостью атомных ядер [2, с. 46]. Стабильность и устойчивость неотъемлемая часть Гармонии. Отсюда и начнём свой поиск. В качестве исходных данных для построения образа атомного ядра с точки зрения архитектора возьмём общепринятые, изображённые в таблице Д.И. Менделеева. Рис. 1 [1]. Из ячейки изображающей химический элемент воспользуемся А = массовое число, Z = зарядовое число, N = A-Z = число нейтронов в атомном ядре.

Рис. 1. Изображение химического элемента в таблице Д.И. Менделеева на примере Кальция

Не оставим без внимания и цифры относящиеся к электронным оболочкам атома. В данном случае нас интересует принцип В. Паули. Который выражен следующим алгоритмом 2n2 [3, c. 368].

Для изображения нуклонов используем самую элементарную графическую форму - треугольник. Матрицу, в которой будем размещать треугольники, изобразим следующим образом. Рис. 2. Где Х - начало координат.

Рис. 2. МАТРИЦА

Треугольные ячейки - поля которые могут заполнять нейтроны. Серым цветом ограничены зоны которые могут заполнять протоны. Площадь серых ромбов увеличивается по формуле 2n2. Цифры выше горизонтальной оси Х обозначают количество протонов в подуровнях по принципу В. Паули. Ниже приводятся примеры «визуализации ядер» некоторых химических элементов количество нейтронов и протонов в которых относят к магическим числам 8, 20, 82, 126 [2, с. 46].

В данном случае это дважды магические ядра: 816O (рис. 3), 2040Ca (рис. 4), 82126Pb (рис. 5).

На мой взгляд очевидно, что получившиеся геометрические формы можно описать математической формулой. PS.

В 1992 году, обсуждая возможность включения этой статьи в одну из передач «Очевидное - невероятное», Николаев Лев Николаевич, художественный и научный руководитель ТРК «Цивилизация» предложил мне, учитывая специфику телевизионной картинки, изобразить идею более наглядно. Ниже приведён пример одной из иллюстраций изображающий аллегорию атомного ядра химического элемента кислород 816O (рис. 6). К сожалению политическая ситуация в стране не позволила реализоваться нашим планам.

Рис. 6. А. Оськин, «OXYGENIUM» холст, масло 55х75см.

Москва, 1992 - 2015.

Литература

Периодическая система химических элементов Д.И. Менделеева.

Мухин К.Н. Экспериментальная ядерная физика. Кн. 1. Физика атомного ядра. Ч. 1. - М.: Энергоатомиз- дат, 1983. -376 с.

Савельев И. В. Курс общей физики. 3 т. Учебное пособие. - В 3-х т. - 3-е изд., испр. - М.: Наука. Г лавная редакция физико-математической литературы, 1987. - 523 с. 120

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

Ковальска Э.Х. А.С., студент 2-го курса магистерской программы, Факультет международного менеджмента, Университет Гавр, Франция

ИСТОРИЧЕСКИЕ И СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ БРЕТОНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Аннотация: В статье рассматривается проблема бретонской идентичности. В эпоху обострения национальных конфликтов исследования в области языковых меньшинств многонациональных стран становится актуальной проблемой сопоставительного и сравнительного изучения национального вопроса. В многонациональных странах, таких как Франция, помимо проблем иммигрантов из других стран, имеются исторически сложившиеся внутренние национальные проблемы. Эти проблемы не так остры, как вопрос чужестранцев, но они также представляют интерес в социальном, психологическом и лингвистическом планах. Бретонский язык, который является одним из кельтских языков, который в своем развитии прошел различные этапы расцвета и забвения, сегодня стоит на этапе возрождения.

Ключевые слова: Бретань, бретонцы, бретонский язык, бретонская идентичность, потеря языка.

В эпоху обострения национальных конфликтов исследования в области языковых меньшинств многонациональных стран становится актуальной проблемой сопоставительного и сравнительного изучения национального вопроса. «При сравнении начинают действовать прямые и обратные связи» [7, с. 219]. В многонациональных странах, таких как Франция, помимо проблем иммигрантов из других стран, имеются исторически сложившиеся внутренние национальные проблемы. Эти проблемы не так остры, как вопрос чужестранцев, но они также представляют интерес в социальном, психологическом и лингвистическом планах. Принято считать, что во Франции нет национальных проблем. «Но при этом данное явление выплескивает наружу имеющиеся социальные тенденции, напряженность межнациональных взаимоотношений между различными национальными группами. Явление должно быть тщательно изучено и проанализировано лингвистами и социолингвистами для выработки рекомендаций для государственной национальной политики и изучения внутренних скрытых особенностей межнациональных отношений» [6, с. 63].

Бретонский язык на самом деле относится к группе кельтских языков, в древности звучавших на обширной территории Западной и Центральной Европы. Ученые делят эти языки на островные и континентальные, а также мертвые, уже исчезнувшие, и живые. Галльский язык, распространенный когда-то на территории Франции, сейчас относится к мертвым. Бретонский, как и ирландский, валлийский и некоторые другие языки Великобритании, является живым кельтским языком, хотя сильно разрушенным и вышедшим из сферы реального общения. Это островной кельтский язык, так как он принесен на континент бриттами, покинувшими Британию под давлением англосаксов в V

в. н.э.. Таким образом, в конце античного периода и начале средних веков предки бретонцов бритты мигрировали с Британского острова и начали обживать Арморик. Бретонцы, все, каково бы ни было их положение в обществе, выражались на бретонском языке. Таким образом, Бретань в то время остается маленьким государством и ее язык распространяется за пределы Бретани. «В Средние века Бретань была перекрестком торговых, экономических и культурных потоков. Рост населения, самостоятельные связи с Англией, стабильность языковой границы и уважение к власти герцога со стороны франкоязычной администрации способствовали усилению Бретани и укреплению ее независимости. Период с конца XIV до конца XV в. был, наверное, наиболее благоприятным для региона, тем более центральная власть была ослаблена Столетней войной. В это время бретонцы не считали себя частью Франции, а в составе Бретани ощущали себя уже в XVI-XVII вв., при этом, естественно, преобладало чувство принадлежности к «малой» родине - своей деревне и своему приходу. Эта узкая локализация была свойственна всем слоям населения, в то время как широкая, общебретонская локализация формировалась, прежде всего, в высших слоях общества. Этот процесс начался в конце Средних веков, причем большую роль в этом сыграли «Великие хроники Франции» (Les grandes chroniques de France), которые начиная с XIII в. составлялись на протяжении столетий. Они получили наибольшую известность в XIV-XVI вв. и сыграли важную роль в развитии национальной и региональной идентичности. ...Элита бретонского общества, интеллектуалы и духовенство хотели подчеркнуть свою общность и прославить роль герцога, которого они считали равным королю Франции (титул герцога Бретани исчез только в 1547 г.) Так формировалось представление, что быть бретонцем - значит отличаться от подданных французского короля» [8, с. 138]. Но по мере того как Бретань теряет свою независимость и ее элита сближается с элитой французской, на бретонском языке перестают говорить. Последний правитель, говорящий на бретонском - это герцог Алан 4, который правил с 1098 по 1112 годы. Забытый правителем и аристократией, язык, тем не менее, сохранил свою социальную значимость на протяжении многих веков. На бретонском языке до начала 20 века продолжает говорить сельское население Нижней Бретани. В 1845 году историк Питр Шевалье описывал языковую границу как «китайскую стену бретонского наречия». Это значит, что если знание бретонского языка было распространено среди населения и было безраздельным, то остальные люди (не бретонцы), сталкиваясь с «этой китайской стеной» должны были прибегнуть к помощи переводчиков, чтобы понять и быть понятым. «Период между двумя мировыми войнами стал рубежом, за которым последовало нивелирование бретонского языка, сопровождаемое чувством оторванности от корней. В 1925 г. министр народного образования Фран- ции произнес фразу, ставшую печально знаменитой: «Бретонский язык должен исчезнуть во имя языкового единства Франции» [10, с. 146]. Эта ситуация привела к подъему националистических настроений, бретонские активисты также пользовались некоторой поддержкой оккупантов в годы оккупации Бретани гитлеровцами. «Проблемы регионального экстремизма и сепаратизма, или «идентичности отрицающего свойства» (identite negative)» не изжиты полностью даже в наше время» [8, с. 141]. Термин «идентичность отрицающего свойства» / «отрицательная идентичность» (identite negative)» введен Croix A. Denis M. в книге «Les Bretons et leur histoire: l’identite bretonne» (http//sonoreka.libfl.ru). В 1946 году Франсис Гурвиль определил у 1 100 000 человек число говорящих на бретонском языке: примерно 100 000 бретонцев совершенно не знали французского языка, 700 000 человек знали французский, но предпочитали пользоваться бретонским, 300 000 человек предпочитали французский и 400 000 франкоговорящих, которые не знали бретонского языка. Устрашающая статистика, относящаяся к современному упадку знания бретонского языка контрастирует с результатами опросов, демонстрирующих живой интерес бретонцев к своему языку: возникает так называемый эффект ножниц. Однако две кривые относятся к разным источникам: кривая лингвистического изучения раскрывает глубокие изменения отчасти демократического характера, в то время как кривая, относящаяся к языку, выявляет поверхностное выражение чувств.

За 60 лет (с 1950 по 2010) число говорящих на бретонском языке сократилось с 1 млн. до 200 000 человек, а к концу 21 века оно может сократиться до 200 человек. Знание бретонского языка стало стремительно падать, начиная с 50-х годов. В 70-е годы бретонский язык становится языком меньшинства в Нижней Бретани.

Невозможно было с точностью подсчитать число его носителей в связи с отсутствием вопросов в опросных листках во время переписи населения. Первая и единственная анкета о знании и передаче региональных и иностранных языков, проводившаяся во Франции это анкета Изучения фамильной истории, осуществленная в 1999 (во время переписи населения) ИНСЕЕ совместно с ИНЕД. Она выявила 304 000 носителей бретонского языка по всей Франции, из которых 265 000 проживали в Бретани. Более того, анкета точно показывает социальную характеристику говорящих на бретонском языке, в особенности их преклонный возраст: «В 1999 году три бриттофона из четырех - старше 50 лет, а каждый второй - старше 65 лет». Значит, язык находится в большой опасности. Бретонский язык рассматривается ЮНЕСКО как язык, находящийся в большой опасности. Начиная с 1999 года, не было проведено ни одного подробного анкетирования о знании и передаче региональных языков. Тем не менее, опрос, проведенный в 2007 году, показывает, что падение знания бретонского языка происходит быстрыми темпами. Число носителей за 8 лет сократилось с 265 000 до 194 000 человек. Добавив к этой цифре 11 5000 двуязычных школьников до 14 лет, можно конечно повысить символическую планку до 206 000 человек. С региональными языками французское государство боролось во время революционного террора. Но речь шла всего лишь о недоброжелательном отношении к этим языкам во имя «самого прекрасного языка Европы» в отличие от «местных наречий, которые представляли царство суеверий». Как упоминалось выше, во времена 3 Республики активная политика против региональных языков была продолжена. Республиканская школа (кроме военной службы, где рекруты были обязаны понимать и говорить по-французски) была главным инструментом и разъясняла эту политику. Когда ребенок выражался на своем родном (региональном) языке, ему полагалось надеть какой-либо постыдный (позорный) предмет, называемый «символ». Он мог только тогда отделаться от этого предмета, если какой-либо другой ученик начинал говорить по-бретонски и отдавал ему этот предмет. Тот, кто был самым последним учеником в течение дня, получившим «этот символ», подлежал наказанию. Государство сыграло основную роль в резком падении знания бретонского языка, как своей активной школьной политикой, так и отказом установить билингвизм, на каком бы уровне не было общество. Бретонцы, попавшие одновременно под социальное и идеологическое господство (нет перспективы социального роста для носителей бретонского; французский

язык, призванный передавать миру самые возвышенные мысли о свободе) поняли, что не имели другого выбора, как склониться перед монолингвистическими требованиями государства-нации, архетипа современности.

«Вторая половина ХХ века была ознаменована двумя событиями: с одной стороны, в 1950 г. церковные службы и проповеди стали проводиться по-французски, с другой - в 1951 г. был принят известный закон Дейксона, допускающий преподавание бретонского языка как факультативной дисциплины в школе» [8, с. 141]. Урон социальнопсихологического характера, нанесенный бретонской идентичности возместить этот закон не мог. С 19 до начала 20 века современность выражалась уходом из родных мест, влиянием духовенства и дворянства, а также всеми формами мракобесия и отсталости. Государство было центральной и священной фигурой современности. Но, начиная с 60-х годов, эта концепция современности полностью меняется. Во время событий мая-июня 1968 года все аспекты «буржуазной» современности развенчаны - государство, разделение частного - общественного, светскость, либеральный индивидуализм, позитивизм, общество потребления. Осуждается любое насилие, любая власть, моральные ценности - религиозные и человеческие. Это время - начала освободительного прорыва, благодаря которому появляются новые общественные движения (феминистские, партии экологического толка, регионалисты), оказавшие некоторое влияние на становление бретонского языка. В 70-е годы этническое возрождение, которое распространяется в мире, охватывает и бретонский полуостров. Для населения, которое, находясь под гнетом общественного и идеологического господства, и в течение 20 лет старалось сохранить свой язык, разворачивается пародоксальная ситуация: с одной стороны музыкальное возрождение, начатое бретонскими певцами Гленмором и Стивелом, вызывает порыв гордости; с другой

бретонский язык, который воспринимается большинством населения как бесполезный язык без будущего, больше не передается от поколения к поколению. Волнения 70-х годов благоприятствуют развитию и возрождению культурного движения, повышению уровня бретонской идентичности. Часто это культурное движение принимает националистическую окраску, соединяя бретонцев и левых. Кроме этого возникают две новые тенденции: с одной стороны борцы за бретонский язык открывают «народ» и его богатство: молодые собиратели ездят по деревням и собирают со- кровища устного творчества, в том числе пословицы, как кладезь бретонской культуры. В эти годы были собраны и упорядочены некоторые пласты пословичного фонда, который сыграл в свое время свою роль в появлении некоторого слоя французских пословиц. «Известно, что в основе различных культур лежат системы ценностных ориентаций, которые находят свое отражение в пословицах, а лингвистический анализ этих высказываний дает возможность объективно установить некоторые ценностные приоритеты сравниваемых культур» [3, с. 13]. В последние годы возросло количество исследований сопоставительного характера в области фольклора, исторического и культурного наследия. Особенно много исследований сопоставительного характера в области различных аспектов французского и бретонского языка, фольклора. «Однако, при сопоставительном изучении фразеологии в обоих языках наряду с расхождениями, обнаружены сходства, как в лингвистическом, так и в логическом и психологическом планах» [5, с. 58]. Как известно, «Сравнительно-историческое изучение широкого круга позволило установить, что в мифах различных народов мира при чрезвычайном их многообразии целый ряд основных тем и мотивов повторяется» [4, с. 31]. «Логико-понятийный компонент обыденного сознания выявляет в сопоставляемом фрагменте пословичных картин мира качественные различия, связанные с проявлением специфически национального взгляда на вещи... Это объясняется тем, что в пословичной картине мира отражены социальные и культурные характеристики народа, географические условия его проживания, менталитет» [1, с. 118]. В некоторых российских исследованиях рассмотрены различные концепты бретонской картины мира. Как известно, «Концепт включает в себя понятие, но не исчерпывается только им, а охватывает все содержание слова: и денотативное, и коннотативное, отражающее представления носителей данной культуры о явлении, стоящем за словом во всем многообразии его ассоциативных связей. Он вбирает в себя значения многих лексических единиц. В концептах аккумулируется культурный уровень каждого языкового социума, а сам концепт реализуется не только в слове, но и в пословицах и поговорках, а также других культурных текстах» [2, с. 195]. Однако эти исследования не могут возродить потерянные позиции бретонского языка.

С другой стороны государство впервые оказалось в двусмысленном положении: потому что школы не обучают на бретонском языке, а борцы за возрождение создают ассоциативные школы ДИВАН, соединяющие образование на бретонском и прогрессивную методику. В 2011году в 3 филиалах обучается уже 13 488 учеников. Это был новый подъем национальной идентичности. Изменения, которые происходят в обществе, начиная с 70-х годов, ведут к обновлению современности, отныне ориентируясь на автономию объекта. Это изменение постепенно ведет бретонцев к пересмотру их отношения к языку.

В этом контексте бретонцы примиряются со своим языком, который все меньше и меньше в их глазах является синонимом отсталости. Напротив, все, что произрастает из земли, признается отныне «подлинным», неповторимым. Оно остается отчасти связанным с картиной прошлого в умах многих бретонцев. Однако от этого прошлого нельзя отказываться, также как в 50-е годы от родителей. Сегодняшние бретонцы чтят его. В нем они находят источник коллективного достоинства и культуры, которую они используют, чтобы противостоять. Тем не менее, это примирение запоздалое и неоконченное. Рвение к бретонскому чаще наблюдается у молодых, горожан, дипломированных специалистов, чем у пожилых бретонских крестьян из Нижней Бретани, которые еще не расстались с ярлыком отсталых, который некогда им был приклеен. Таким образом, если бретонское общество пытается сохранить бретонский язык, скорее всего оно видит в нем свое богатое наследие, инструмент «современной» жизни.

Опережая воинствующую изменчивость, волюнтаристское знание бретонского языка остается сегодня в меньшинстве, причем очень большом. Оно органично вписывается в контекст обновленной современности, так как дает свободный выбор, отделенный от всех традиционных противоречий. Новые бретонцы живут как в центрах региона Верхней Бретани (или в любом уголке мира), так и в деревнях Нижней Бретани. Кроме того, они разобщены. Они необязательно могут быть связаны с традиционной бретонской средой, с семьями и даже с самими бретонцами. Использование бретонского является более или менее свободным: они могут говорить на бретонском с друзьями в альтернативных барах или по интернету, дома в семье и даже в профессиональной жизни (бретонский используется не только преподавателями, но переводчиками, актерами, издателями и т.д.). Однако этот подъем национальной идентичности имеет свои границы.

Из опросов исследователей Университета Ренн 2 следует, что 61% бретонцев считают бретонский «фольклорным языком». Слово «фольклор» во Франции имеет некоторый негативный оттенок. Конечно, в то же время 63% бретонцев утверждают, что бретонский - язык такой же как и другие. Эти два утверждения кажутся противоречивыми. С одной стороны вес идеологии французского государства, большей частью основанного на общности вокруг французского языка, с другой стороны влияние глобализации. К этим идеологическим границам добавляются границы качественные возврата бретонского языка. Начиная с середины 20 века, французское государство ведет более гибкую политику по отношению к региональным языкам как раз в то время, когда они практически затухают. В 1951 закон впервые разрешает обучать на 4 региональных языках, одним из которых является бретонский. В 1975 г. новый закон устанавливает, что «обучение языкам и региональной культуре может преподаваться в течение всех лет обучения в школе», в 1977 г. Президент Республики подписывает Культурную хартию Бретани; в 1981 году - звание лицензиата, в 1985 - свидетельство о профессиональной подготовке (САР) по бретонскому языку. Но Франция не отказывается от монолингвизма. Об этом говорит даже конституционная статья, к которой в 1992 году Параламент добавляет, что «что языком Республики является французский». Эта статья, теоретически предусмотренная для борьбы с влиянием английского языка на французское общество, служит для блокировки любого выдвижения региональных языков. Статья подтверждает одновременно и негативное мнение, высказанное Конституционным советом по поводу ратификации Европейской хартии по региональным языкам в 1999 году, и упразднение Государственным советом протокола о согласии, который должен был позволить переход к общественному статусу школ ДИВАН в 2002 году. Государство по отношению к региональным языкам больше не обнаруживает активной враждебности прошлого, но в демографическом контексте блокирует любую возможность существенного прогресса, что негативно отражается на состоянии бретонского языка. Культурная пропасть стоит между двумя типами носителей бретонского. «Непосредственные» носители, для которых бретонский является родным языком, в большинстве своем имеют пожилой возраст, являются фермерами, земледельцами, рабочими, мастеровыми. Язык, который они используют, богатый, музыкальный, сочный. Также они владеют синтаксисом. Но они не умеют ни писать, ни анализировать, их словарь не приспособлен к современной жизни. Носители «волюнтаристы» напротив, учили бретонский, в основном имеют молодой возраст. Большинство из них дипломированные специалисты, горожане, имеющие посреднические профессии. Их словарь точный, широкий, они умеют писать и читать по-бретонски, но их синтаксис и просодия оставляют желать лучшего. Встреча между этими двумя мирами - лингвистически очень плодотворна, но не всегда проста, так как они являются выходцами из разных миров, не разделяют одни и те же социальные коды. Уже существуют различные начинания, например открытие школ, проведение операции «сборщик памяти», проходящей в Финистере уже 6 лет и несколько стажировок. Однако, принимая во внимание проблемы качества языка с одной стороны, и предполагаемые демографические изменения с другой стороны, строить и увеличивать крепкие мосты между двумя мирами - именно это направление должно быть наиболее срочным и приоритетным для будущего бретонского языка. Первостепенной задачей для будущего бретонского языка является усиление передачи от поколения к поколению. Только 2% бретонцев от 20 до 39 лет говорили по-бретонски в 2007 году. До настоящего времени движение по повышению общественной роли бретонского языка приложило огромные усилия для развития образования на бретонском в школе, в СМИ, и в общественной жизни. В государстве, которое отодвинуло языки меньшинства на второй план в частную сферу, где они задыхались, это было бесполезно. Тем не менее, кажется, что сегодняшний вызов состоит в том, чтобы поднять на более высокий уровень передачу языка от поколения к поколению. Исторически бретонский язык имел много врагов. Враг внешний, это конечно, французское государство, которое отчасти создано на общности вокруг французского языка и на моно- лингвизме. Враг внутренний это сами бретонцы, которые подчинились монолингвистской идеологии государства, допустили состояние преобладающего меньшинства и забросили свой язык, чтобы выйти из определенных общественных условий. В настоящее время государство настроено положительно по отношению к региональным языкам. Происходит только блокировка на конституционном уровне. Что касается бретонцев, сегодня понятие бретонской идентичности основано на общности культуры, богатого языкового материала, общности территории. Сегодня знание языка не является показателем идентичности. Современная бретонская идентичность - это понятие, которое стоит выше знания языка, это желание сохранить самобытность в глобализирующем мире [9, с. 111].

Французы говорят, что Бретань - самая нефранцузская часть их страны. Термин «идентичность» в тройном значении уникальности, единства и постоянства, - пока что не имеет принятого эквивалента в бретонском языке. В самых старых словарях, которые его упоминают, французское слово было переведено как перифраза. Двадцать различных неологизмов позволяют, в зависимости от контекста, перевести это понятие, и этот перевод сводится к понятию уникальности и отличия от других. Сегодня, на наш взгляд (Борисова И.З.), можно говорить о различных модификациях бретонской идентичности:

1.«Ущербная идентичность» характерна бретонцам пожилого возраста, которые прошли школьную систему в годы наказаний за говорение на бретонском языке. Возраст этих людей от 70 лет, это в основном сельские жители, крестьяне. Эти люди говорят на родном языке, но чувство того, что их язык является символом отсталости, характеризует их двоякое отношение к своей идентичности. 2. «Идентичности отрицающего свойства» / «отрицательная идентичность» (identite negative)» характерная сепаратистам националистического толка. Сближаясь с левыми силами, представители этой группы являют собой наиболее крайнее проявление национальной идентичности. Возраст 40- 70 лет, в основном это образованные бретонцы различных профессий, творческие работники. Проблемы регионального экстремизма и сепаратизма в эпоху демократии не подвергаются гонениям. 3. «Бретонская идентичность» в новом проявлении явление новое, которое началось в 70-е годы ХХ в. и затрагивает в основном, молодое и среднее поколение разной социальной принадлежности с детского возраста до 60-70 лет.

Литература

Борисова И.З. Сравнительно-сопоставительный анализ пословиц с компонентами «голова», «рука», «нога» [Текст] / И.З. Борисова // Вестник Удмуртского университета. Серия История и филология. - 2015. - № 4-2. - С. 111-119.

Борисова И.З. Концепт «Труд» как фрагмент пословичной картины мира [Текст] / И.З. Борисова // Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты. - 2013. - № 21. - С. 187-195.

Борисова И.З. Концепт «Любовь» в пословичной картине мира во французском и якутском языках [Текст] / И.З. Борисова // Вестник Бурятского государственного университета. - 2013. - № 11. - С. 13-16.

Борисова И.З. Лингвокультурный анализ мифологической картины мира народов севера Якутии и Канады. В книге: Язык, культура и общество в современном мире Материалы международной научной конференции. Редколлегия: Б.А. Жигалев (отв. редактор), Е.С. Гриценко, Е.П. Савруцкая, Е.Р. Поршнева, С.Н. Саможенов, И.Ю. Зиновьева, Е.В. Плисов, Т.Ю. Колосова, С.М. Фомин, Ю.Н. Терехина (отв. секретарь). - 2012. - С. 31-32.

Борисова И.З., Винокурова Л.В. Гендерные стереотипы в языковой картине мира (на материале якутских и французских фразеологизмов) [Текст] / И.З. Борисова, Л.В. Винокурова // Вестник Бурятского государственного университета. - 2014. - № 10-3. - С. 58-64. Борисова И.З. Этнофолизмы номинациях этнической принадлежности во французском языке [Текст] / И.З. Борисова// Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. - 2014. - № 4. - С. 63-68.

Борисова И.З. Концепт «Чужой» в языковой картине мира [Текст] / И.З. Борисова // Вестник Иркутского государственного технического университета. - 2014. - № 8(91). - С. 219-224.

Загрязкина Т.Ю. Франция в культурологическом аспекте. - М.: Издательский дом «Стратегия» [Текст] / И.З. Борисова. - 2007. - С. 192.

Ронан ле Коадик, Мы встретили врага и это мы, Университет Ренн 2, (Франция), Центр бретонских и кельтских исследований / L’identite bretonne, Ronan Le Coadic, Terre de Brume ISBN 2-84362-019-8, Presses Universitaires de Rennes ISBN 2-86847-316-4, ISSN 1159-4845, 1998, Terre de Brume Editions & P.U.R., Rennes.

Le Besco P. Parlons breton: langue et culture. - P., 1997. - Р. 146.

УДК 811.161.1 ББК 81.2 Рус


Оськин А.Б., доцент, Факультет «Дизайн», Национальный Исследовательский Университет Московский Институт Электронных Технологий (НИУМИЭТ), г . Москва





МОЙ АРБИТР. ПОДАЧА ДОКУМЕНТОВ В АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
КАРТОТЕКА АРБИТРАЖНЫХ ДЕЛ
БАНК РЕШЕНИЙ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
КАЛЕНДАРЬ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ

ПОИСК ПО САЙТУ