СТАТЬИ АРБИР
 

  2016

  Декабрь   
  Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
   

  
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?


ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ РОССИЙСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ПО ОСЛАБЛЕНИЮ ПОЗИЦИЙ РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ В ЗАПАДНЫХ ГУБЕРНИЯХ ИМПЕРИИ (


ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ РОССИЙСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ПО ОСЛАБЛЕНИЮ ПОЗИЦИЙ РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ В ЗАПАДНЫХ ГУБЕРНИЯХ ИМПЕРИИ (XVIII-XIX вв.)

Миненко С. В

кандидат юридических наук, доцент кафедры социальных, гуманитарных и правовых дисциплин Дзержинского филиала НИУРАНХиГС, г. Дзержинск

Статья посвящена решению сложной задачи обеспечения социальной стабильности Российского государства в ее Западных губерниях, где проживало значительное число католиков и униатов, находящихся под организационным управлением Святого престола. Обеспечение стабильности понималось как включение католических организаций в общероссийскую конфессиональную систему с подчинением их министру внутренних дел и ослаблением папского влияния из-за границы.

Ключевые слова: многонациональность; веротерпимость; Римско- католическая церковь; конфессиональная система; прозелитизм; католичество; униатство,; Общество Иисуса; институт смешанных браков.

Характер Российского государства со времен министра народного просвещения первой трети XIX века графа С.С. Уварова принято определять триадой «самодержавие, православие, народность». Православная религия как главный элемент российской самоидентификации и один из столпов государственности служила объединению русского этноса в единое государство.

Период феодальной раздробленности, в который национальный состав княжеств был достаточно однородным, сменился, начиная с

века, стремительным приращением России за счет освоения восточных земель и присоединения территорий на юге и западе. На тот период в государствах Западной Европы главным условием сохранения политической стабильности и территориальной целостности страны считалось наличие единой веры ее жителей [1, с. 161-169]. Отсюда

многочисленные религиозные войны периода Контрреформации

века, когда католичество боролось с новым религиозным течением - протестантством.

Россия не пошла по европейскому конфронтационному пути. Ее исторический опыт в условиях обширности территории и многонациональное™, а следовательно, и поликонфессиональности, подсказал выход в виде национальной и религиозной терпимости. Российская власть в XVI-XVII веках осуществляет управление многонациональными территориями, предоставляя право ее национальным элитам и населению придерживаться своих традиционных религий. Российской администрации на местах было дано строгое на то указание [2]. Во многом эта терпимость носила вынужденный характер, так как любые религиозные притеснения могли вызвать серьезные межнациональные конфликты, обострить сепаратистские устремления. К тому же с XVII века российское правительство начинает в массовом порядке приглашать в страну иностранных специалистов, которым невозможно было не предоставлять свободы исповедания своей веры.

Однако наличие на территории страны нескольких религий вынудило власть установить правовой статус каждой из конфессий. При этом во внимание было принято главенствующее положение русского православия. К началу XIX века в России сложилась конфессиональная структура государства, в которую вошли все законодательно признанные религии. Иностранные христианские церкви имели общую организационную структуру с Русской православной церковью, что позволяло унифицировать систему контроля и управления ими с целью решения общегосударственной задачи интеграции. Правовая градация религиозных конфессий в Российской империи имела ту особенность, что все религии в государстве не были юридически равны между собой. Российское законодательство оценивало и «ранжировало» религии по их «истинности», то есть степени догматической близости к православию [3, с. 240-245].

В соответствии с этим принципом, все вероисповедания делились на три иерархических уровня, каждому из которых соответствовал определенный объем прав, привилегий и ограничений. На первом уровне находилась Русская Православная церковь, имеющая статус «первенствующей и господствующей». Вторую ступень правовой иерархии занимали так называемые признанные терпимые исповедания, к которым относились прежде всего христианские неправославные (или «инослав- ные») конфессии - лютеранство, некоторые другие течения протестантизма и католицизм, а также ислам, буддизм-ламаизм, иудаизм, язычество. На третьем уровне - терпимые непризнанные - старообрядчество и сектантство, возникшее на почве православия.

С XVIII века укрепление государственности стало рассматриваться российским правительством через призму распространения православия на всей территории империи, которое должно было стать прочным связывающим раствором, соединяющим территории и народы в единое целое под самодержавным правлением православного монарха.

При этом распространение православия, или политика русификации, имела свою специфику для территорий на западе и востоке империи. Если в восточной ее части она имела характер обращений, в основном, многочисленной массы населения, придерживающегося языческих верований, то в западных, где преобладало население, исповедующее католицизм, униатство и протестантизм, задача оказалась намного сложнее, так как существующие здесь Римско-католическая, Униатская и Евангелическо-лютеранские церкви имели хорошо развитую церковную организацию и штат высокопрофессионального духовенства. Более того, церковное руководство этих церквей находилось за пределами границ империи, что вызывало опасение российской стороны в распространении сепаратистских устремлений среди населения присоединенной Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии.

Одной из мер привлечения западных христиан в православие российские власти использовали послабления в применении уголовных наказаний. Самой радикальной мерой стал указ от 11 марта 1741 года, который за принятие крещения освобождал от смертной казни «иноверцев, оказавшихся в убийствах или в других тяжких винах» [4]. Просуществовал, правда, он не долго: уже 15 декабря того же года его отменили [5]. Вместо этой экстраординарной льготы стали освобождать от уголовной ответственности «за маловажные преступления», что впервые было установлено указом от 28 сентября 1743 года и подтверждено указом от 26 октября 1761 года [6]. При этом освобождались с условием, что «ежели впредь в такие ж или в другие вины впадут, то с ними поступлено будет по указам неотменно...».

Принявших православие польских конфедератов по указу 1773 г. не посылали на поселение в Сибирь и Оренбург и предоставляли свободу [7]. Указ от 28 июля 1781 года «за восприятие греческого исповедания» польских пленных «оставшихся в России... с женами их, хотя бы они и на крепостных...женаты были с детьми их быть свободными...» [8]. А уже 19 ноября того же года данная льгота была распространена «на всех без изъятия, какой бы кто веры и закона ни был» [9].

Кроме этого, после присоединения Восточной Белоруссии в 1772 г. российское правительство пошло на реорганизацию системы управления существующих здесь инославных церковных структур для устранения влияния на них из-за границы. 6 февраля без согласования с Римским престолом Екатерина II образовывает Белорусскую римско- католическую епархию и самостоятельно назначает на нее Станислава Сестренцевича-Богуша (1731-1826). Местом пребывания епископа был определен город Могилев (с 1782 - столица архиепископства) [10], в юрисдикцию которого попали, помимо белорусских, католические приходы Санкт-Петербурга, Москвы и других городов [11]. Вошедшие несколько позже в состав России после второго и третьего разделов Польши территории Украины и Литвы, с населением в 3,1 млн человек, 5 католическими и 4 униатскими епархиями, были влиты в состав Могилевской архиепархии.

Вслед за этим, 14 декабря 1772 года императрица издала указ, в соответствии с которым в Белоруссии ни одно распоряжение Папы Римского не могло было вступить в законную силу и даже быть обнародовано без специального разрешения русских властей [12]. Все послания Святого Престола необходимо было отправлять в Сенат, более того, любая переписка с Римским Двором религиозных, общественных организаций или частных лиц без специального на то разрешения Сената была строжайше запрещена [13]. Вся деятельность Римско- католической церкви должна была осуществляться только в соответствии с российским законодательством [14].

26 ноября 1797 года Павел I публикует указ об образовании при Юстиц-коллегии особого Департамента римско-католических дел [15]. В 1798 г. он отделяет от Юстиц-коллегии этот департамент и назначает его главой архиепископа Сестренцевича, которому в связи с образованием Могилевской митрополии жалует титул митрополита. Однако высшей инстанцией в делах Католической церкви продолжает оставаться Сенат.

13 ноября 1801 года Департамент римско-католических дел был упразднен, а вместо него образована Римско-католическая духовная коллегия [16]. Управление Евангелическо-лютеранской церковью с 1819 г. осуществляла Евангелическо-лютеранская консистория [17]. Для управления всеми находящимися на территории инославными и иноверными церквями 25 июля 1810 года было создано Главное управление духовных дел иностранных исповеданий, преобразованное в Департамент после передачи в ведение Министерства внутренних дел в 1832 г. [18].

Деятельность самих инославных церквей была определена соответствующими Уставами: Евангелическо-лютеранской церкви 1832 г. [19] и Римско-католической - 1857 г. [20]. Так была создана система управления всеми инославными церквями империи, существовавшая вплоть до 1917 г. Она позволила российским властям устранить влияние на церкви и паству иностранного влияния, что способствовало имперской интеграции.

Следующей мерой, направленной на распространение православия и вытеснения им других религий, было подтверждение жесткого запрета на прозелитизм инославного священства, особенно католического, и на воспрепятствование ими добровольного присоединения к православию [21]. С целью ограничения деятельности Римско- католической и Греко-униатской церквей в присоединенных от Польши территориях, российский законодатель в 1819 г. запретил строительство инославных храмов вблизи православных церквей без разрешения властей [22].

Этот подход позже был закреплен применительно ко всем терпимым в империи религиям - во Введении к Уставам духовных дел иностранных исповеданий: «Если исповедующие иную веру пожелают присоединиться к вере православной: никто ни под каким видом не должен препятствовать им в исполнении сего желания» [23].

Преступления против веры российским законодательством традиционно признавались тягчайшими, поэтому указом от 15 апреля 1832 года было предписано дела о совратителях и совращенных из православия рассматривать судами вне всякой очереди [24].

Указом от 27 января 1840 года «О порядке производства дел по предмету совращений из Православия в Латинство» были ужесточены меры к католическим священникам - совратителям: «духовных и светских лиц, виновных в совращениях, по обнаружению их вины формальным следствием, немедленно и прямо предавать суду на общем законном основании, и притом первых, не суду Римских Консисторий, как доныне происходило по неточному применению к ним закона..., а на общем основании, суду уголовному...» [25].

Желание ослабить главного противника русского православия - римский католицизм побудило российские власти пойти на поддержку униатов и поощрению перехода католиков в униатство: «Сближение

Унии с Православным Греческим исповеданием дает ей право на сие покровительство» [26]. Униатство рассматривалось как промежуточная площадка для перетягивания католиков в православие [27]. Так, в 1794— 1795 гг. в Западных землях в православие перешли более 1,5 млн униатов. В 1839 г. Полоцкий собор униатских иерархов принял решение о подчинении Униатской церкви Синоду и вышли с прошением о слиянии с Русской Православной церковью. Так бюрократическим путем стали православными более 1,6 млн униатов.

Екатерина II в своем противостоянии с папским престолом нашла себе серьезного союзника в лице Общества Иисуса - ордена иезуитов, распущенного папой Климентом XIV в 1773 г. Императрица вопреки воле римского понтифика удовлетворила просьбу иезуитов об убежище [28, с. 117]. Она запретила публикацию папской буллы о прекращении деятельности иезуитов в Российской империи, а 13 января 1774 года объявила о разрешении иезуитам оставаться в Белоруссии и предоставила им ряд льгот [29]. Жалованная грамота от 6 февраля того же года гарантировала им, как и другим духовным корпорациям, неприкосновенность владений и имущества до «тех пор, пока они сами верноподданнический свой долг и присягу непорочно сохранять будут» [30]. Указом от 16 февраля 1777 Екатерина II для подготовки иезуитских кадров из молодежи учредила новициат [31, с. 108-110].

Главная причина этого покровительства видится в стремлении петербургского двора использовать представителей Общества Иисуса как орудие и убедительный аргумент в конфликте с папством из-за влияния на католических подданных Российской империи. Историк позапрошлого века М.Я. Морошкин объяснял, что «все католические государства Европы потеряли свое истинное свойство, изгнавши иезуитов, одна только Россия и ее государыня могут называться истинно католическими, сохранивши у себя этот орден... Можно ли было найти лучших адвокатов, какими теперь являлись иезуиты в деле спора Екатерины с папою?» [32, с. 108-110]. Именно иезуиты поддержали императрицу и приняли присягу на верность Российской империи ранее других, воздействуя на католическое население личным примером [33].

Мощным инструментом продвижения православия в среду ино- славного населения империи стал институт смешанного брака. Со времен VI Вселенского собора (680 год) заключение брака с не православными было категорически запрещено. В 1721 г. одним из первых решений только что созданного Синода стало объявленное указом от 18 августа решение, дозволяющее не православным христианам вступать в брак с православными без перекрещивания. Условием заключения таких браков было предоставление письменного обязательства о не порицании православного супруга за принадлежность к православию, отказа от совращения его в свою веру, воспитании детей в православии. Данное обязательство предшествовало венчанию, которое должен был совершать только православный священник [34].

В это правило было внесено изменения трактатом 1768 г. между Российской империи и Речью Посполитой. Согласно 10 параграфа 2 статьи этого трактата браки между христианами заключались священниками того вероисповедания, к которому принадлежала невеста, дочери воспитывались в вере матери, а сыновья - в вере отца. Данные положения были закреплены указом от 20 ноября 1780 года для Белоруссии [35].

Подобная корректировка правил 1721 г. противоречила стремлению государства к интеграции на основе православной экспансии. В последующие годы были внесены изменения в эти правила. В 1805 г. постановления трактата 1768 были распространены только на коренных жителей Белоруссии, все прочие приезжие, в том числе военнослужащие, были изъяты из-под действия правил трактата [36]. В 1810 г. всем католическим священнослужителям было предписано перед заключением браков в случае, если одна из сторон являлась православной, согласовывать с православным духовенством сведения о степенях родства или свойства, а также времени, когда совершение венчания не возбраняется по православному обряду [37]. Наконец, указ от 23 ноября 1832 года отменил положения трактата 1768 г. и распространил общие правила заключения браков на основании указа 1721 г. на всех подданных империи без изъятия [38].

Имперская власть в своем стремлении интегрировать общество на основе православия как государственной религии использовала широкий спектр мер организационного и законодательного характера, поощряющих переход в православную веру. Выстроенная конфессиональная система государства хотя и признавала существование не православных исповеданий, но не предоставляла им равных прав с «господствующим и первенствующим» православием, что ущемляло некоторые гражданские права инославного и иноверного населения империи и служило дополнительным стимулом к переходу в государственное вероисповедание - православие.

Список источников

Романовская В.Б. Духовность и правосознание (соотношение феноменов) // Вестник Нижегородского государственного университета имени Н.И. Лобачевского. Серия: право. 2001. № 1. С. 161—169.

2 ПСЗ-1. Т. 3. №№ 1329,1542,1351,1585,1591,1670.

Красножен М. Иноверцы на Руси. Юрьев, 1903. Т. 1. С. 161.; Романовская Л.Р. Особенности и эволюция вероисповедной политики правительства Российской империи в XIX веке // Вестник Костромского государственного университета имени Н.А. Некрасова. 2005. № 12. С. 240—245.

ПСЗ-1. Т. 11. №8349.

ПСЗ-1. Т. 11. №8482.

ПСЗ-1. Т. 15. № 11348.

ПСЗ-1. Т. 19. № 13935.

ПСЗ-1. Т. 21. №15198.

ПСЗ-1. Т. 21. №15282.

ПСЗ-1. Т. 21. № 15326.

ПСЗ-1. Т. 19. №14122.

ПСЗ-1. Т. 19. № 13922; ПСЗ-1. Т. 34. №26611.

ПСЗ-1. Т. 22. № 16521; ПСЗ-1. Т. 23. № 16933; ПСЗ-1. Т. 27. № № 20939, ПСЗ-1. Т. 25. № 18892.

ПСЗ-1. Т. 24. № 17836.

ПСЗ-1. Т. 26. №20053.

ПСЗ-1. Т. 36. №27896.

ПСЗ-2. Т. 7. №5126.

ПСЗ-2. Т. 7. № 5870.

СЗ. СПб. 1857. Т. 11.4. 1.

ПСЗ-1. Т. 24. № 17879; ПСЗ-1. Т. 18. № 13085; ПСЗ-1. Т. 31. № 24305.

ПСЗ-1. Т. 36. №27880.

СЗ. СПб. 1857. Т. 11. Ч. 1. Ст. 5.

ПСЗ-2. Т. 7. № 5292.

ПСЗ-2. Т. 15. №13116.

ПСЗ-1. Т. 27. №20837.

ПСЗ-1. Т. 26. № 19263.

Рожков В., протоиерей. Очерки по истории Римско-католической церкви: Курс лекций, прочитанный для студентов 3 курса Московской Духовной Академии. М., 1994. Ч. 1.С. 117.

ПСЗ-1. Т. 19. 14102.

ПСЗ-1. Т. 20. № 14582.

ПСЗ-1. Т. 20. № 14582.

Морошкин М.Я. Иезуиты в России, с царствования Екатерины II и до нашего времени. СПб.: Тип. Второго отд-я Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1867. Ч. 1. С. 108-110.

Записки о том, как было сохранено в Белоруссии Общество Иисуса II Европейский альманах: История. Трали ни и. Культура. М., 1991. С. 164.

ПСЗ-1. Т. 6. №3814.

ПСЗ-1. Т. 20. № 15090.

ПСЗ-1. Т. 28. №21588.

ПСЗ-1. Т. 31. №24235.

ПСЗ-2. Т. 7. № 5767.








МОЙ АРБИТР. ПОДАЧА ДОКУМЕНТОВ В АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
КАРТОТЕКА АРБИТРАЖНЫХ ДЕЛ
БАНК РЕШЕНИЙ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
КАЛЕНДАРЬ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ

ПОИСК ПО САЙТУ