СТАТЬИ АРБИР
 

  2016

  Декабрь   
  Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
   

  
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?


Комментарий к статье 12.27 Невыполнение обязанностей в связи с дорожно-транспортным происшествием


1. Административные правонарушения, предусмотренные данной статьей, посягают на общественные отношения в области безопасности дорожного движения. О понятии безопасности дорожного движения см. ст. 2 Федерального закона "О безопасности дорожного движения".

2. Вопросы квалификации комментируемых правонарушений разъяснены в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 октября 2006 г. N 18.

3. Часть 1 рассматриваемой статьи устанавливает административную ответственность за невыполнение водителем обязанностей, предусмотренных п. п. 2.5, 2.6, 2.6.1 Правил дорожного движения, в связи с дорожно-транспортным происшествием, участником которого он является, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 данной статьи, устанавливающей административную ответственность за оставление водителем в нарушение Правил дорожного движения места дорожно-транспортного происшествия, участником которого он являлся.

Согласно абз. 4 ст. 2 Федерального закона "О безопасности дорожного движения" и п. 1.2 Правил дорожного движения под дорожно-транспортным происшествием понимается событие, возникшее в процессе движения по дороге транспортного средства и с его участием, при котором погибли или ранены люди, повреждены транспортные средства, сооружения, грузы либо причинен иной материальный ущерб.

В действовавших до 12 мая 2015 г. Правилах учета и анализа дорожно-транспортных происшествий на автомобильных дорогах Российской Федерации, утв. Приказом Федеральной дорожной службы России от 29 мая 1998 г. N 168, дорожно-транспортные происшествия подразделялись на следующие виды:

- столкновение - происшествие, при котором движущиеся транспортные средства столкнулись между собой или с подвижным составом железных дорог. К этому виду относились также столкновения с внезапно остановившимся транспортным средством (перед светофором, при заторе движения или из-за технической неисправности) и столкновения подвижного состава железных дорог с остановившимся (оставленным) на путях транспортным средством;

- опрокидывание - происшествие, при котором движущееся транспортное средство опрокинулось;

- наезд на стоящее транспортное средство - происшествие, при котором движущееся транспортное средств наехало на стоящее транспортное средство, а также прицеп или полуприцеп;

- наезд на препятствие - происшествие, при котором транспортное средство наехало или ударилось о неподвижный предмет (опора моста, столб, дерево, ограждение и т.д.);

- наезд на пешехода - происшествие, при котором транспортное средство наехало на человека или он сам натолкнулся на движущееся транспортное средство. К этому виду относились также происшествия, при которых пешеходы пострадали от перевозимого транспортным средством груза или предмета (доски, контейнеры, трос и т.п.);

- наезд на велосипедиста - происшествие, при котором транспортное средство наехало на велосипедиста или он сам натолкнулся на движущееся транспортное средство;

- наезд на гужевой транспорт - происшествие, при котором транспортное средство наехало на упряжных животных, а также на повозки, транспортируемые этими животными, либо упряжные животные, или повозки, транспортируемые этими животными, ударились о движущееся транспортное средство. К этому виду был также отнесен наезд на животное;

- падение пассажира - происшествие, при котором произошло падение пассажира с движущегося транспортного средства или в салоне (кузове) движущегося транспортного средства в результате резкого изменения скорости или траектории движения и др., если оно не может быть отнесено к другому виду дорожно-транспортного происшествия;

- иной вид дорожно-транспортного происшествия - происшествия, не относящиеся к вышеуказанным видам. Сюда относились падение перевозимого груза или отброшенного колесом предмета на человека, животное или другое транспортное средство, наезд на лиц, не являющихся участниками дорожного движения, наезд на внезапно появившееся препятствие (упавший груз, отделившееся колесо и пр.) и др.

В изданном взамен данных Правил Отраслевом дорожном методическом документе ОДМ 218.6.015-2015 "Рекомендации по учету и анализу дорожно-транспортных происшествий на автомобильных дорогах Российской Федерации", утв. распоряжением Росавтодора от 12 мая 2015 г. N 853-р, подобная классификация дорожно-транспортных происшествий отсутствует. В качестве самостоятельных видов в нем выделены лишь:

- дорожно-транспортное происшествие с пострадавшими, которое определено в качестве события, возникшего в процессе движения по дороге транспортного средства и с его участием, при котором погиб или получил ранение хотя бы один человек (п. 3.1.3). При этом под раненым в дорожно-транспортном происшествии понимается лицо, получившее в дорожно-транспортном происшествии телесные повреждения, обусловившие его госпитализацию на срок не менее одних суток либо необходимость амбулаторного лечения (п. 3.1.10);

- дорожно-транспортное происшествие с особо тяжкими последствиями - ДТП, в котором погибло пять человек и более, пострадало 10 человек и более (п. 3.1.4).

Таким образом, в прежних Правилах содержалась более развернутая характеристика дорожно-транспортного происшествия, которая выгоднее отличалась от ныне действующих Рекомендаций.

4. Оценивая сформулированное в абз. 4 ст. 2 Федерального закона "О безопасности дорожного движения" и абз. 12 п. 1.2 Правил дорожного движения определение понятия дорожно-транспортного происшествия, необходимо обратить внимание на ряд важных обстоятельств, требующих учета в правоприменении.

Прежде всего следует иметь в виду, что для квалификации события в качестве дорожно-транспортного происшествия вопрос о характере и степени тяжести наступивших последствий в виде имущественного или физического вреда правового значения не имеет.

Например, в случае механического взаимодействия двух транспортных средств полное отсутствие каких-либо повреждений на одном из них при наличии даже незначительных повреждений на другом не исключает квалификации произошедшего в качестве дорожно-транспортного происшествия. В случае наезда на пешехода или падения пассажира в автобусе для целей применения норм комментируемой статьи также достаточно установить лишь факт причинения пострадавшему каких-либо телесных повреждений, не выясняя вопроса о степени тяжести наступивших последствий с точки зрения их медицинской квалификации в соответствии с Правилами определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, и Медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утв. Приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г. N 194н.

Равным образом при рассмотрении данной категории дел не требуется выяснять вопрос о том, является ли пострадавший раненым в смысле, придаваемом этому понятию в п. 3.1.10 Рекомендаций по учету и анализу дорожно-транспортных происшествий на автомобильных дорогах Российской Федерации, и устанавливать факт его госпитализации или амбулаторного лечения в связи с произошедшим.

Наличия в материалах дела медицинских документов, свидетельствующих о том, что в результате наезда транспортного средства на человека или падения пассажира в автобусе указанным лицам были причинены ушибы, ссадины или иные повреждения, достаточно для квалификации события в качестве дорожно-транспортного происшествия.

Судебная практика в целом подтверждает правильность данного вывода 1 . Хотя еще имеют место случаи, когда при квалификации описанных выше событий в качестве дорожно-транспортного происшествия суды допускают ошибки, полагая, что в материалах таких дел должны содержаться медицинские документы, подтверждающие госпитализацию или амбулаторное лечение пострадавшего в результате наезда на него транспортного средства или падения в автобусе 2 .

--------------------------------

1 См., например: Постановление Московского городского суда от 3 апреля 2015 г. N 4а-0718/15, решение Санкт-Петербургского городского суда от 6 сентября 2012 г. N 12-657/12.

2 Постановление Верховного суда Удмуртской Республики от 14 февраля 2011 г. N 4-а-42.

Иная ситуация складывается в том случае, когда факт причинения телесных повреждений потерпевшему никакими медицинскими документами не подтвержден. В этом случае вывод о наличии события дорожно-транспортного происшествия не может быть сделан, так как объективное выяснение обстоятельств случившегося, имеющих юридическое значение, с помощью иных средств доказывания, например на основании показаний самого потерпевшего и (или) очевидцев, а также документов, оформленных должностным лицом, осуществляющим производство по делу об административном правонарушении, невозможно. Для правильного разрешения данной категории дел правоприменители должны располагать письменными доказательствами, свидетельствующими об обращении потерпевшего в медицинскую организацию в связи с наездом на него транспортного средства или падением в транспортном средстве с указанием полученных в результате этого повреждений.

При применении положений комментируемой статьи сложным для практики оказался вопрос о том, отвечает ли признакам дорожно-транспортного происшествия наезд на стоящий автомобиль, препятствие или пешехода в результате самопроизвольного движения транспортного средства с неработающим двигателем, в котором на момент случившегося сам водитель за рулем не находился. Например, такая ситуация может возникнуть при постановке транспортного средства на стоянку под уклоном без применения стояночной тормозной системы.

Как показывает практика, в деятельности судов имели место случаи, когда нахождение водителя за рулем автомобиля и факт нахождения последнего в движении в момент произошедшего признавались обязательными признаками дорожно-транспортного происшествия, подтверждающими участие в нем данного водителя.

Так, постановлением судьи районного суда Б. был привлечен к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ за оставление места дорожно-транспортного происшествия. Приходя к такому выводу, судья отверг версию Б. о том, что на момент ДТП он в автомашине отсутствовал, а дорожно-транспортное происшествие произошло из-за того, что его автомобиль, будучи припаркованным на проезжей части, не был поставлен на ручной тормоз и из-за сильного ветра самопроизвольно поехал, совершив наезд на автомобиль под управлением М.

Отклоняя приведенный довод, судья исходил из того, что, оставляя автомашину без учета метеорологических условий и не устранив возможность ее самопроизвольного движения, Б. действовал как водитель транспортного средства и именно вследствие его действий произошло дорожно-транспортное происшествие, при обнаружении которого он место дорожно-транспортного происшествия покинул.

Московский городской суд с названным постановлением не согласился, указав на то, что квалифицирующим признаком дорожно-транспортного происшествия является непосредственное участие в нем водителя.

При этом суд учел, что доказательств, опровергающих версию Б. о его отсутствии за рулем транспортного средства в момент дорожно-транспортного происшествия, в материалах дела не содержится. Сведений о том, что имелись очевидцы, которые бы опровергли данное утверждение, в деле также нет. Не ссылается на наличие таких доказательств и судья в своем постановлении.

Как указал суд, аргументация, положенная в основу вывода судьи районного суда об участии Б. в дорожно-транспортном происшествии и совершении им административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ, а именно ссылка судьи на то, что Б. не были приняты меры, исключающие самопроизвольное движение транспортного средства, относится к выяснению обстоятельств причинения вреда и вины в причинении ущерба, однако не свидетельствует о наличии события административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ.

На этом основании постановление судьи районного суда было отменено, а производство по делу прекращено в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием события административного правонарушения 1 .

--------------------------------

1 Решение Московского городского суда от 26 октября 2010 г. N 7-1967.

Вместе с тем складывающаяся судебная практика не восприняла такой подход, справедливо полагая, что наезд на транспортное средство, препятствие или пешехода в результате нарушения водителем требований п. 12.8 Правил дорожного движения, обязывающего его принять необходимые меры, исключающие самопроизвольное движение транспортного средства, отвечает признакам дорожно-транспортного происшествия независимо от того, находился ли указанный водитель за рулем транспортного средства в момент произошедшего и находился ли двигатель данного транспортного средства в рабочем состоянии 1 . Характерно, что в настоящее время практика Московского городского суда также идет по этому пути 2 .

--------------------------------

1 Постановления Белгородского областного суда от 1 декабря 2014 г. N 4А-416/2014, Орловского областного суда от 7 августа 2014 г. N 4-А-140/2014, Московского областного суда от 30 апреля 2014 г. N 4а-367/2014.

2 См.: Постановление Московского городского суда от 7 апреля 2015 г. N 4а-4554/14.

5. К действиям водителя, образующим объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 комментируемой статьи, в частности, относятся:

- невыполнение предусмотренной п. 2.5 Правил дорожного движения обязанности водителя, причастного к дорожно-транспортному происшествию, немедленно остановиться, не трогать с места транспортное средство; включить аварийную световую сигнализацию и выставить знак аварийной остановки; не перемещать предметы, имеющие отношение к происшествию; принять меры для оказания первой помощи пострадавшим и направления их в лечебное учреждение; при необходимости освобождения проезжей части зафиксировать в присутствии свидетелей положение транспортных средств, следы и предметы, относящиеся к дорожно-транспортному происшествию, принять меры для их сохранения; сообщить о случившемся в полицию, записать фамилии и адреса очевидцев и т.п.;

- невыполнение установленных в п. п. 2.6 и 2.6.1 Правил положений, разрешающих покинуть место дорожно-транспортного происшествия, если нет пострадавших и разногласий между его участниками в оценке обстоятельств произошедшего, но обязывающих оформить дорожно-транспортное происшествие либо на ближайшем посту дорожно-патрульной службы (п. 2.6), либо в соответствии с Правилами обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств без участия сотрудников полиции (п. 2.6.1).

6. Действия водителя, оставившего в нарушение требований п. 2.5 Правил дорожного движения место дорожно-транспортного происшествия, участником которого он являлся, образуют объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 рассматриваемой статьи.

Таким образом, законодатель дифференцирует административную ответственность не выполнившего своих обязанностей водителя в зависимости от того, пытался он скрыться с места дорожно-транспортного происшествия вопреки законным интересам других участников дорожного движения и в целях избежать привлечения к юридической ответственности (ч. 2 комментируемой статьи) или же лишь осложнил процедуру оформления дорожно-транспортного происшествия (ч. 1 данной статьи).

В связи с этим ссылки лица, привлекаемого к административной ответственности по ч. 2 анализируемой статьи, на отсутствие у него и другого участника дорожно-транспортного происшествия разногласий относительно повреждений, которые транспортные средства получили при дорожно-транспортном происшествии, и наличие обоюдного согласия разойтись без вызова сотрудников ГИБДД не свидетельствуют о невиновности указанного лица, если требования, установленные в п. 2.5 Правил дорожного движения, им не были выполнены, при этом условия, предусмотренные в п. 2.6.1 Правил, позволяющие оформить дорожно-транспортное происшествие без участия сотрудников полиции на месте, также не были соблюдены 1 .

--------------------------------

1 См.: Постановление Верховного Суда РФ от 6 мая 2011 г. N 4-АД11-5.

Следовательно, при отсутствии заполненных обоими водителями бланков извещения о дорожно-транспортном происшествии, удостоверенных их подписями, подобные ссылки не могут повлечь освобождение лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 рассматриваемой статьи, от административной ответственности, если другим водителем, причастным к произошедшему, были вызваны сотрудники ГИБДД, до прибытия которых вышеупомянутое лицо место дорожно-транспортного происшествия покинуло. В этом случае последующее заполнение бланков извещения обоими водителями, причастными к ДТП, не может повлечь прекращение производства по делу, возбужденному в отношении указанного лица.

7. Невыполнение водителем обязанностей, порождаемых фактом ДТП, участником которого он являлся, подлежит квалификации по ч. ч. 1 или 2 комментируемой статьи независимо от того, причинен ли в результате произошедшего материальный ущерб или вред здоровью самому водителю либо иным участникам дорожного движения.

8. Согласно позиции, высказанной Верховным Судом РФ по ряду дел, действия водителя, который непосредственно после ДТП уехал с места произошедшего, но к моменту приезда сотрудников полиции вновь вернулся на место дорожно-транспортного происшествия, не являются административно наказуемыми и не могут быть квалифицированы по ч. 2 анализируемой статьи 1 .

--------------------------------

1 Постановление Верховного Суда РФ от 10 октября 2014 г. N 67-АД14-9.

При оценке объективной стороны состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 комментируемой статьи, необходимо учитывать и то, что не подлежит административной ответственности водитель, который отъехал от места дорожно-транспортного происшествия на незначительное расстояние, где дожидался приезда сотрудников ГАИ 1 .

--------------------------------

1 Постановление Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. N 74-АД13-3.

9. При привлечении к административной ответственности, предусмотренной ч. ч. 1 и 2 рассматриваемой статьи, следует иметь в виду, что указанные в них деяния образуют объективную сторону состава административных правонарушений в случаях, когда дорожно-транспортное происшествие произошло как на дороге, так и в пределах прилегающей территории ( п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 октября 2006 г. N 18).

10. Административная ответственность по ч. 3 комментируемой статьи наступает за невыполнение водителем требования п. 2.7 Правил дорожного движения, запрещающего употреблять алкогольные напитки, наркотические, психотропные или иные одурманивающие вещества после дорожно-транспортного происшествия, к которому он причастен, либо после того, как транспортное средство было остановлено по требованию сотрудника полиции, до проведения освидетельствования с целью установления состояния опьянения или до принятия решения об освобождении от проведения такого освидетельствования.

В судебной практике признается обоснованной квалификация по ч. 3 данной статьи и таких действий водителя, который после совершения ДТП употребил алкогольные напитки, наркотические или психотропные вещества, а затем с места происшествия скрылся. Однако в случае оставления водителем места дорожно-транспортного происшествия и последующего употребления им спиртных напитков его действия образуют реальную совокупность административных правонарушений, предусмотренных ч. ч. 2 и 3 ст. 12.27 КоАП РФ.

11. Административное правонарушение, предусмотренное ч. 3 рассматриваемой статьи, необходимо отграничивать от управления транспортным средством в состоянии опьянения, квалифицируемого по ч. 1 или ч. 3 ст. 12.8 КоАП РФ либо ст. 264.1 Уголовного кодекса РФ. Разграничение данных составов проводится по объективной стороне.

Решая вопрос о квалификации содеянного, следует исходить из совокупности всех обстоятельств совершенного деяния и учитывать, в частности, пояснения самого лица, привлекаемого к административной ответственности, а также показания очевидцев (например, в случае участия указанного лица в дорожно-транспортном происшествии - показания второго участника дорожно-транспортного происшествия).

При этом все доказательства должны оцениваться в совокупности и сопоставляться с объективной характеристикой деяния и обстоятельствами его обнаружения. Предпочтение ч. 3 комментируемой статьи должно отдаваться в том случае, когда достоверно установить факт управления транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, не представляется возможным.

Судебная практика также исходит из этого.

Постановлением мирового судьи, оставленным в силе вышестоящими судебными инстанциями, С. был привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ за управление транспортным средством в состоянии опьянения.

При разрешении данного дела Верховный Суд РФ установил, что в ходе производства по делу об административном правонарушении С. и его защитники отрицали факт управления С. транспортным средством в состоянии опьянения. Объективных доказательств, подтверждающих данное обстоятельство, материалы дела также не содержат. При этом С. пояснял, что в дату и время, указанные в протоколе об административном правонарушении, после столкновения с транспортным средством, он покинул место дорожно-транспортного происшествия, поставил автомобиль в гараж, а затем купил и употребил алкогольный напиток. Для проведения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения С. был доставлен сотрудниками ГИБДД на место дорожно-транспортного происшествия.

Суд также учел, что факт дорожно-транспортного происшествия с участием С. подтвердил свидетель Ц., опрошенный судьей районного суда при рассмотрении жалобы на постановление мирового судьи.

Выяснив и оценив указанные обстоятельства, Верховный Суд РФ сделал вывод о том, что С. совершил административное правонарушение, предусмотренное ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ.

Как отметил суд, факт употребления С. алкогольных напитков после дорожно-транспортного происшествия, к которому он был причастен, подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела об административном правонарушении.

На этом основании и принимая во внимание положения п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г. N 5 по вопросу переквалификации действий (бездействия) лица, привлекаемого к административной ответственности, Верховный Суд РФ констатировал, что все состоявшиеся по делу судебные акты подлежат изменению путем переквалификации совершенного С. деяния с ч. 1 ст. 12.8 на ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ. В остальной части судебные постановления были оставлены без изменения 1 .

--------------------------------

1 Постановление Московского городского суда от 8 сентября 2014 г. N 73-АД14-4.

Рассмотренный пример позволяет обратить внимание на то, что в случае неправильной квалификации действий лица по ч. 1 или 3 ст. 12.8 КоАП РФ содеянное может быть переквалифицировано на ч. 3 комментируемой статьи. Причем такая переквалификация возможна на любой стадии производства по делу об административном правонарушении. Исключение составляют случаи, когда на момент пересмотра постановления о привлечении к административной ответственности по ч. 1 или ч. 3 ст. 12.8 КоАП РФ данное постановление уже вступило в законную силу и было полностью или частично исполнено. В этом случае постановление о назначении административного наказания по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ подлежит отмене, а производство по делу - прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 Кодекса в связи с отсутствием состава административного правонарушения, поскольку иное приведет к нарушению требования ч. 5 ст. 4.1 КоАП РФ, согласно которой никто не может нести административную ответственность дважды за одно и то же правонарушение.

12. Субъектом рассматриваемых административных правонарушений является водитель транспортного средства независимо от того, является ли он владельцем данного транспортного средства. При этом к административной ответственности по ч. 3 анализируемой статьи может быть привлечен только водитель, имеющий право управления транспортными средствами, так как в санкции данной нормы предусмотрено лишение права управления транспортными средствами в качестве единственного основного наказания. О квалификации действий лица, управляющего транспортным средством и не имеющего водительского удостоверения, см. п. 17 комментария к ст. 12.2 КоАП РФ.

13. С субъективной стороны комментируемые правонарушения характеризуются умышленной формой вины. Мотивы и цели совершения противоправных деяний правового значения для квалификации не имеют. Например, к административной ответственности по ч. 2 рассматриваемой статьи может быть привлечен водитель, оставивший место дорожно-транспортного происшествия с целью установления данных об автомашине, водитель которой нарушил Правила дорожного движения и с места происшествия скрылся.

Вопрос о наличии или об отсутствии умысла на совершение административных правонарушений, предусмотренных анализируемой статьей, должен решаться судом в каждом конкретном случае исходя из фактических обстоятельств, при которых произошло дорожно-транспортное происшествие, характера повреждений, полученных транспортными средствами, места их расположения, а также иных обстоятельств, свидетельствующих о том, что лицо, привлекаемое к административной ответственности, было осведомлено о дорожно-транспортном происшествии, однако не выполнило предъявляемых к водителям, ставшим участниками дорожно-транспортного происшествия, требований Правил дорожного движения.

Так, при рассмотрении дела в отношении Т., привлеченного к административной ответственности по ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ, Верховный Суд РФ, отклоняя довод заявителя о том, что он не знал об участии в дорожно-транспортном происшествии, момент столкновения не почувствовал, умысла на совершение вмененного ему административного правонарушения не имел, указал следующее.

Совокупность собранных по делу доказательств, в том числе содержание видеозаписи с регистратора управляемого Т. автомобиля, обстоятельства, при которых произошло дорожно-транспортное происшествие, характер повреждений транспортных средств объективно свидетельствуют о том, что Т. был осведомлен о своем участии в дорожно-транспортном происшествии. В связи с этим утверждение Т. о том, что он не заметил столкновения, обоснованно признано судебными инстанциями недостоверным и получило критическую оценку.

Установленные в ходе производства по делу обстоятельства позволяют сделать вывод о наличии у Т. умысла на совершение вмененного ему административного правонарушения 1 .

--------------------------------

1 Постановление Верховного Суда РФ от 5 мая 2015 г. N 47-АД15-1.

14. Как показывает практика, много ошибок, связанных с применением положений комментируемой статьи, допускается из-за неправильной оценки признаков субъективной стороны составов рассматриваемых правонарушений. В частности, в деятельности судов встречается точка зрения о том, что административные правонарушения, предусмотренные ч. ч. 1 и 2 ст. 12.27 КоАП РФ, могут совершаться как умышленно, так и по неосторожности 1 .

--------------------------------

1 См.: Постановления Алтайского краевого суда от 21 октября 2013 г. N 4а-588/2013, Суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 18 октября 2013 г. N 4А-623/2013.

Кроме того, существует мнение, что только административные правонарушения, квалифицируемые по ч. 2 анализируемой статьи, характеризуются умышленной формой вины, при недоказанности которой содеянное подлежит квалификации по ч. 1 данной статьи как совершенное по неосторожности.

Например, по одному из дел региональный суд, приходя к выводу о переквалификации действий С., привлеченного к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ, на ч. 1 указанной статьи, исходил из того, что отсутствие в материалах дела данных об умышленном оставлении С. места дорожно-транспортного происшествия, позволяющих сделать вывод о том, что он достоверно знал о случившемся, но во избежание ответственности оставил место происшествия, исключает привлечение данного водителя к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ, но не освобождает его от административной ответственности по ч. 1 этой статьи за совершение указанного правонарушения по неосторожности. При этом в основу вывода о наличии в действиях С. неосторожной формы вины суд положил его объяснения, в которых С. хотя и указывал на то, что столкновения прицепов его транспортного средства и транспортного средства П. он не заметил, каких-либо звуков от столкновения автомобилей не слышал, замечаний со стороны П. либо других лиц о произошедшем дорожно-транспортном происшествии не было, но в то же время отмечал, что с учетом габаритов его автомобиля с прицепом возможность столкновения прицепов в результате его неосторожных действий не исключена. В связи с этим суд признал, что С., допуская возможность столкновения транспортных средств, не принял мер к остановке управляемого им транспортного средства, осмотру места дорожно-транспортного происшествия и выполнению иных требований, предусмотренных п. 2.5 Правил дорожного движения в связи с дорожно-транспортным происшествием 1 .

--------------------------------

1 Решение Ленинградского областного суда от 15 октября 2013 г. N 7-742/2013.

К сожалению, приведенный пример не единичен. На практике встречаются и другие ситуации, в которых разграничение составов административных правонарушений, предусмотренных ч. ч. 1 и 2 комментируемой статьи, проводится по субъективной стороне. При этом достаточно распространены случаи, когда суды, приходя к выводу о неосторожном оставлении водителем места дорожно-транспортного происшествия и квалификации содеянного по ч. 1 данной статьи, фактически подменяют конкретные формы вины констатацией наличия события дорожно-транспортного происшествия, а также причинной связи между произошедшим и последующими действиями водителя, не выполнившего требования п. 2.5 Правил дорожного движения. Тем самым виновность по существу заменяется противоправностью, что приводит к объективному вменению, противоречащему требованиям ст. 2.2 КоАП РФ.

Примером объективного вменения по признаку субъективной стороны состава административного правонарушения может служить следующее дело.

Постановлением судьи районного суда водитель З. был привлечен к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ за то, что он, управляя грузовым автомобилем, при совершении поворота направо заехал на бордюр, съезжая с которого кузовом задел бампер припаркованного легкового автомобиля, после чего место дорожно-транспортного происшествия покинул.

При рассмотрении жалобы З. на данное постановление судья Московского городского суда посчитал установленным, что из-за конструктивных особенностей управляемого З. автомобиля факт участия в дорожно-транспортном происшествии он не почувствовал, в связи с чем намерения скрыться с места происшествия вопреки законным интересам других участников дорожного движения или в целях избежать привлечения к юридической ответственности у него не было. Судья также учел, что в тот же день, после того, как с места работы З. ему было сообщено о случившемся, З. вернулся на место произошедшего и, не застав там сотрудников ГИБДД, обратился к инспектору ДПС с сообщением о своем участии в ДТП.

С учетом изложенного суд сделал вывод о том, что действия З. образуют объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.27 КоАП РФ. На этом основании постановление судьи районного суда было изменено путем переквалификации действий З. с ч. 2 на ч. 1 ст. 12.27 КоАП РФ 1 .

--------------------------------

1 Решение Московского городского суда от 2 апреля 2014 г. N 7-1454/2014.

С таким выводом суда нельзя согласиться. В данном случае судья, установив, что водитель, привлеченный к административной ответственности по ч. 2 комментируемой статьи за оставление места ДТП, не был осведомлен о случившемся, был не вправе переквалифицировать его действия на ч. 1 данной статьи. При этом все состоявшиеся по делу решения следовало отменить, а производство по делу прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием состава административного правонарушения. Иначе обнаружилась логическая несогласованность выводов: невозможно признать, что отсутствие признаков субъективной стороны состава одного правонарушения, предусмотренного ч. 2 анализируемой статьи, свидетельствует о наличии признаков объективной стороны состава другого правонарушения, предусмотренного ч. 1 данной статьи.

Таким образом, существующее мнение о разграничении составов административных правонарушений, предусмотренных ч. ч. 1 и 2 комментируемой статьи, по субъективной стороне ошибочно. Разграничение указанных составов может быть проведено только по объективной стороне.

В связи с этим при рассмотрении данной категории дел первостепенное значение приобретают оценка и отражение в судебном постановлении умышленного отношения виновного к содеянному. В обоих случаях требуется установить, что виновный осознавал факт своего участия в дорожно-транспортном происшествии, осознавал противоправность своих действий, обусловленных участием в дорожно-транспортном происшествии, как водитель, предвидел их вредные последствия и желал либо сознательно допускал их наступление 1 .

--------------------------------

1 См.: Постановление Московского городского суда от 20 января 2012 г. N 4а-3374/11.

Практическая значимость такого вывода в полной мере проявляется при решении вопроса о привлечении к административной ответственности по ч. 2 рассматриваемой статьи за оставление места дорожно-транспортного происшествия, выразившегося в падении пассажира с движущегося транспортного средства или в салоне движущегося транспортного средства в результате резкого изменения скорости или траектории движения и т.п.

Водитель транспортного средства может быть подвергнут административному наказанию за данное правонарушение лишь в том случае, если он, узнав о произошедшем событии дорожно-транспортного происшествия, не выполнил требования п. 2.5 Правил дорожного движения и продолжил движение.

Следовательно, чтобы установить, входило ли в содержание умысла виновного оставление места дорожно-транспортного происшествия, необходимо выяснить, знало ли указанное лицо не только о падении пассажира, но и о том, что вследствие такого падения ему был причинен имущественный или физический вред, т.е. осознавал ли данный водитель, что совершил дорожно-транспортное происшествие.

Например, по делу Д. Московский городской суд, рассмотрев жалобу на постановление судьи районного суда, которым Д. был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ, установил, что событие с участием автобуса под управлением Д. и пассажиром, падение которого им было допущено в результате резкого торможения, имеет все признаки дорожно-транспортного происшествия, поэтому вывод судьи районного суда о наличии события дорожно-транспортного происшествия является верным.

В то же время суд учел, что в соответствии с письменными объяснениями потерпевшей, полученными в ходе административного расследования, при резком торможении автобуса она не удержалась, "отлетела" под валидатор, в результате чего ударилась о него головой и рукой; после этого автобус остановился, водитель зашел в салон, посмотрел, затем вернулся в кабину и продолжил движение. Как указал суд, из данных объяснений не следует, что кто-либо из пассажиров обращался по факту падения к водителю.

Кроме того, суд принял во внимание показания самой потерпевшей, допрошенной им при рассмотрении жалобы в качестве свидетеля, которая пояснила, что когда водитель зашел в салон, она уже сидела на сиденье, какие-либо внешние признаки причиненного вреда здоровью у нее отсутствовали, о падении она ему не сообщала и не помнит, сообщал ли об этом кто-либо еще, отметив, что, возможно, водитель и не знал о случившемся.

С учетом установленного суд констатировал, что материалы дела не содержат объективных данных, свидетельствующих о том, что Д. был осведомлен о случившемся и умышленно покинул место дорожно-транспортного происшествия.

На этом основании суд признал, что судья районного суда необоснованно пришел к выводу о наличии вины Д. в нарушении п. 2.5 ПДД РФ и оставлении им места дорожно-транспортного происшествия, участником которого он явился.

При таких обстоятельствах постановление судьи районного суда было отменено, а производство по делу прекращено в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых было вынесено постановление 1 .

--------------------------------

1 Решение Московского городского суда от 16 октября 2014 г. N 7-3855.

15. При совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 комментируемой статьи, транспортное средство может быть задержано и помещено на специализированную стоянку до устранения причины задержания (ч. 1 ст. 27.13 КоАП РФ).

Задержание транспортного средства является правом, а не обязанностью уполномоченных должностных лиц и полностью зависит от их усмотрения.

16. Протоколы о данных административных правонарушениях составляются должностными лицами органов внутренних дел ( п. 1 ч. 2 ст. 28.3 КоАП РФ).

17. Дела об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 1 анализируемой статьи, рассматривают начальник ГИБДД, его заместитель, начальник центра автоматизированной фиксации административных правонарушений в области дорожного движения ГИБДД, его заместитель, командир полка (батальона, роты) дорожно-патрульной службы, его заместитель ( ч. 1 ст. 23.3 КоАП РФ), а ч. ч. 2 и 3 - судьи судов общей юрисдикции ( ч. 1 ст. 23.1 Кодекса).

По общему правилу дела, подведомственные судьям судов общей юрисдикции, рассматриваются мировыми судьями.

Судьи районных судов рассматривают такие дела лишь в том случае, если по делу проводилось административное расследование ( абз. 2 ч. 3 ст. 23.1 КоАП РФ) (о понятии административного расследования и порядке его назначения см. п. 13 комментария к ст. 12.1 КоАП РФ).

На практике административное расследование по делам об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 2 комментируемой статьи, как правило, назначается в целях установления личности лица, оставившего место дорожно-транспортного происшествия, и розыска его автомашины. Однако это могут быть и иные процессуальные действия, которые законодателем не конкретизируются, например установление очевидцев дорожно-транспортного происшествия, вызов и опрос лиц, участвующих в деле, получение информации о наличии у правонарушителя права управления транспортными средствами или лишении его данного права и т.п.

В случае, когда после вынесения определения о возбуждении дела об административном правонарушении по ч. 2 анализируемой статьи и проведении административного расследования никаких процессуальных действий не было совершено, т.е., когда административное расследование фактически не проводилось, данное дело, переданное на рассмотрение судье районного суда, подлежит направлению на рассмотрение мировому судье по месту совершения административного правонарушения, о чем на основании п. 5 ч. 1 ст. 29.4 КоАП РФ выносится соответствующее определение ( подп. "а" п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г. N 5).

Объективная необходимость в назначении административного расследования по делам об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 3 комментируемой статьи, как правило, отсутствует. Поэтому такие дела рассматриваются мировыми судьями.

По данным правоприменительной практики оснований для проведения административного расследования по делам об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 1 данной статьи, отнесенных к исключительной компетенции органов ГИБДД, в большинстве случаев также нет.

18. Постановления по делам об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 1 комментируемой статьей, не могут быть вынесены по истечении двух месяцев со дня совершения административного правонарушения. Срок давности привлечения к административной ответственности по ч. 2 данной статьи составляет три месяца со дня совершения административного правонарушения, а по ч. 3 - один год со дня совершения административного правонарушения.

19. Рассматриваемые правонарушения не являются длящимися, и установление даты их совершения не составляет каких-либо сложностей.

20. Место совершения административных правонарушений, предусмотренных ч. ч. 1, 2 комментируемой статьи, определяется местом дорожно-транспортного происшествия. Местом совершения административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 данной статьи, является место его обнаружения (пресечения) уполномоченным должностным лицом.


Ольга Викторовна Панкова, кандидат юридических наук, доцент, судья Московского городского суда.





МОЙ АРБИТР. ПОДАЧА ДОКУМЕНТОВ В АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
КАРТОТЕКА АРБИТРАЖНЫХ ДЕЛ
БАНК РЕШЕНИЙ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
КАЛЕНДАРЬ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ

ПОИСК ПО САЙТУ