СТАТЬИ АРБИР
 

  2016

  Декабрь   
  Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
   

  
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?


Сравнительный анализ уголовно-процессуального законодательства республики Белорусь и Российской Федерации в ходе досудебного


В начале XXI века на всей территории бывшего СССР произошло глобальное обновление законодательной базы по различным отраслям права. Это не могло не коснуться и порядка производства по уголовным делам. В рамках данной статьи мы попытаемся проанализировать ряд положений уголовного процессуального законодательства Республики Беларусь и Российской Федерации. Такая необходимость обусловлена, во-первых, попыткой приведения норм белорусского уголовно-процессуального законодательства в соответствие с международными стандартами, а, во-вторых, изучить опыт российского законодателя по вопросу оптимизации уголовного судопроизводства. Безусловно, в рамках данной статьи, не представляется возможным проанализировать все существенные изменения УПК РБ [3] и УПК РФ [10] в ходе досудебного производства. Вряд ли в этом имеется необходимость, так как уголовно-процессуальное законодательство постоянно обновляется и совершенствуется (особенно в Российской Федерации). Вместе с тем, попытаемся проанализировать ряд изменений и дополнений концептуального характера по УПК РБ и РФ. Прошло 20 лет с тех пор, как в октябре 1991 года Верховным Советом РСФСР была одобрена Концепция судебной реформы. Почти аналогичный срок, характерен и для белорусского законодателя, когда в апреле 1992 года Верховным Советом Республики

Беларусь принята Концепция судебно-правовой реформы. Одним из непосредственных шагов в данном направлении явилось принятие и введение в действие с 1 января 2001 года и с 1 июля 2002 года соответственно УПК РБ и РФ. Данные законы действуют 10 лет (УПК РФ чуть меньше). Думается, что можно подвести некоторые итоги реализации уголовной политики в обоих государствах.

Вначале выделим ряд схожих положений действующего уголовнопроцессуального закона.

Нельзя не отметить того обстоятельства, что в УПК обеих государств прослеживается направленность на соблюдение конституционных прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве. Этому способствовала ст. 6 УПК РФ, где речь идет о назначении уголовного судопроизводства и ст. 7 УПК РБ (задачи уголовного процесса). Данные нормы предполагают идею верховенства права, презум'''пц'''ии невиновности, равноправие сторон в уголовном деле.

К числу основополагающих принципов уголовного судопроизводства отнесены принципы состязательности сторон (ст. 15 УПК РФ) и осуществление правосудия на основе состязательности и равенства сторон (ст. 24 УПК РБ).

Функции обвинения, защиты и осуществления правосудия отделены друг от друга. При этом, суд не является органом уголовного преследования.

Вместе с тем, отдавая должное равноправию сторон в уголовном деле, позволим высказать свою солидарность с позицией С. Казиахмедова - практического работника органов прокуратуры Республики Дагестан, который вполне справедливо утверждал, что ознакомление с уголовно-процессуальным законом европейских государств показывает, что во многих странах установление процедуры добывания и закрепления доказательств по делу не ограничено таким количеством запретов, что там в большинстве случаев обеспечивается реальное равноправие сторон, а не выпячивание прав стороны защиты в ущерб стороне обвинения. Складывается мнение, что Россия приняла и ввела в действие самый демократический в мире уголовно-процессуальный закон, в нем содержатся положения, которых нет в аналогичных законах многих развитых европейских стран. Однако закон должен соответствовать уровню развития общества. Если закон не соответствует уровню развития общества, он не работает или работает во вред обществу.

Далее он констатировал, что не в одном из европейских стран нет тех препятствий в осуществлении уголовного судопроизводства, которые имеют место в России. В этих странах немыслимо, что свидетель, потерпевший, а так же другие участники уголовного судопроизводства многократно не являлись по вызовам органов уголовного преследования, чтобы свидетель, потерпевший и даже эксперт или специалист в ходе расследования и судебного рассмотрения многократно меняли свои показания и оставались безнаказанными. Игры в демократизацию уголовно-процессуального закона в этих условиях чреваты весьма серьезными последствиями[1].

С приведенной аргументацией практического работника нельзя не согласиться. Равноправие сторон в уголовном деле не должно носить демонстративный характер, а отражать реальные механизмы, которые позволяли бы в рамках закона сторонам обвинения и защиты процессуально конкурировать друг с другом. Пока в ныне действующем УПК РБ, как и в УПК РФ, такие механизмы во многом носят декларативный характер.

Получил законодательное закрепление специальный принцип уголовного процесса презумпция невиновности (ст.14 УПК РФ и ст.16 УПК РБ), о котором ранее л'''ишь''' косвенно указывалось в нормах УПК обоих государств.

Нельзя не отнести к демократизации уголовного процесса усиление защиты прав и законных интересов участников уголовного процесса. Это касается, прежде всего, подозреваемого, обвиняемого, их защитника, которые наделены рядом дополнительных прав (ст.46 ч.4 п.3 УПК РФ и ст.ст.41 ч.2 п.5; 43 ч.2 п.4 УПК РБ.) В этой связи особенно следует выделить белорусского законодателя поскольку права на получение бесплатной юридической консультации адвоката до начала первого допроса в качестве подозреваемого или обвиняемого в случае задержания или применения меры пресечения в виде заключения под стражу является мировой практикой и соответствует Европейской конвенции о защите прав человека.

Имели место и иные инновации в части демократизации уголовного процесса в Республике Беларусь и Российской Федерации в ходе досудебного производства.

Представляется логически оправданным провести сравнительный анализ в части различий ряда норм УПК РБ и РФ. Это необходимо сделать прежде всего для изучения механизма их действия а так же для совершенствования уголовнопроцессуального законодательства как в Российской Федерации, так и в Республике Беларусь. К сожалению, УПК Республики Беларусь в полном объеме не освободился от идеологии советского прошлого. Закрепляя в УПК РБ норму о том, что суд не является органом уголовного преследования и его задачей не является борьба с преступностью, законодатель тем не менее только этим и ограничился. Вместе с тем, мировая практика показывает, что применение мер процессуального принуждения (избрание меры пресечения в виде заключения под стражу, домашний арест, продление срока содержания под стражей, производство обыска, производство осмотра жилища при отсутствие согласия проживающих в нем лиц и т.п.) требует исключительно судебного решения, как это закреплено в ст.29 ч.2 УПК РФ. В УПК РБ подобные полномочия сохранены за прокурором.

Более того, в уголовно-процессуальном законодательстве Республики Беларусь в последние годы внесены изменения и дополнения, которые, на наш взгляд, не могли положительно повлиять на усиление правового статуса личности в рамках расследуемого уголовного дела. Речь идет о задержании лица по подозрению в совершении некоторых особо тяжких и тяжких преступлений на срок до 10 суток (ч. 4 ст. 108 УПК РБ) и появление нового вида задержания подозреваемого, который может быть реализован в случае отсутствия оснований, указанных в ч. 1 ст. 108 УПК РБ и при наличии достаточных оснований полагать, что это лицо может скрыться от органа уголовного преследования. Такое решение должно быть письменно согласовано с генеральным прокурором Республики Беларусь, Министерством внутренних дел Республики Беларусь, Председателем Комитета государственной безопасности, директором Департамента финансовых расследований, действующими в пределах своей компетенции (ч. 1-1 ст. 108 УПК РБ). В этой связи нельзя не согласиться с Л.Л. Зайцевой, которая абсолютно права утверждая, что продолжительность задержания (ч. 4 ст. 108 УПК РБ) не соответствует требованиям ч. 3 ст. 9 Международного пакта о гражданскихи политических правах [4], ч. 3 ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод [5], а также практике Европейского Суда по правам человека. Также по ее мнению, которое мы разделяем, появление нового вида задержания (ч. 1 -1 ст. 108 УПК РБ) вряд ли облегчит задачу органам уголовного преследования, а, напротив - создаст для них дополнительные трудности, связанные с многочисленными согласованиями принятого решения [2, с. 6].

Белорусский законодатель в целях усиления борьбы с преступностью, на наш взгляд, пошел на достаточно беспрецедентный шаг. Так, Законом Республики Беларусь от 04.01.2010 г. № 107-З[6], внесены изменения и дополнения в УПК в части расширения субъектов, которые наряду с прокурором разрешают производство следственных действий, ограничивающих права и свободы личности (арест, обыск и т.п.). К их числу относятся руководители вышеупомянутых органов, осуществляющих уголовное преследование. При этом санкция прокурора не требуется. Поможет ли это выработать эффективный механизм борьбы с преступностью, покажет время. Вполне обосновано Л.Л. Зайцева резюмирует, что международно-правовые стандарты требуют иного решения вопроса о субъектах санкционирования ареста, где речь идет о прерогативе суда в данном вопросе [2, с. 39].

УПК Республики Беларусь в отличие от УПК Российской Федерации (п. 6 ч. 4 ст. 56) не предоставляет свидетелю право приходить на допрос с адвокатом. Кроме того, ч. 11 ст. 182 УПК РФ гласит о том, что с разрешения следователя при обыске могут присутствовать защитник, а также адвокат того лица, в помещении которого производится обыск. Это безусловно способствует защите конституционных правы и свобод граждан. Излишне говорить о том, что отсутствие подобных норм в УПК РБ существенно ограничивает защиту своих прав и законных интересов граждан в ходе судебного производства.

Статьей 75 УПК РФ введен институт недопустимости доказательств, которая гласит о том, что доказательства, полученные с нарушением уголовнопроцессуальных требований закона, являются не допустимыми и не имеют юридической силы, не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания. К сожалению, в УПК РБ ничего подобного не имеется. Справедливости ради надо отметить, что ст. 92 ч. 2 и ст. 94 ч. 2 УПК РБ указывают, что показания потерпевшего и свидетеля не могут служить доказательством, если они не указали источник своей осведомленности. Однако, этого явно недостаточно, если мы анализируем институт недопустимости доказательств.

В связи с принятием в июне 2007 года Федерального закона о создании следственного комитета при прокуратуре РФ [8], а затем в декабре 2010 года Федерального закона о следственном комитете РФ [9] в УПК РФ внесены существенные изменения, которые коренным образом преобразовали процессуальные полномочия прокурора по надзору за деятельностью органов предварительного следствия (в рамках данной статьи мы не преследуем цели подробного анализа изменений, полагаем, что это тема отдельного исследования). Фактически сложилась такая ситуация, что прокурор на данной стадии уголовного процесса во многом лишен властно-распорядительных полномочий как орган осуществляющий уголовное преследование. Данные изменения расцениваются как учеными, так и практиками неоднозначно. С 1 января 2012 года в Республике Беларусь создается следственный комитет. Очевидно, что наряду с другими изменениями будут подвергнуты пересмотру процессуальные полномочия прокурора по надзору за следствием. В этой связи есть опасения, что он может быть лишен значительной части своих властнораспорядительных полномочий как орган уголовного преследования, что, на наш взгляд, является недопустимым.

Федеральным законом от 29.06.2009 г. [7] в УПК РФ введена глава 40-1, предусматривающая регламентацию особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Безусловно, несмотря на некоторую противоречивость и неоднозначность позиций (что впрочем, присуще любому новому явлению) институт досудебного соглашения о сотрудничестве направлен на реализацию задач уголовного процесса, в части быстрого и полного расследования преступлений, изобличения и привлечения к уголовной ответственности виновных. Представляется целесообразным дополнить УПК РБ специальными нормами, которые будут регулировать институт досудебного соглашения о сотрудничестве. Мы полагаем, что более широкое применение, предусмотренной законом процедуры заключения досудебного соглашения о сотрудничестве между сторонами обвинения и защиты, позволит в будущем добиться оптимальных результатов по раскрытию и расследованию преступлений.

Проанализировав ряд положений уголовно-процессуального законодательства Республики Беларусь и Российской Федерации, можно прийти к следующим выводам:

  • содержательная направленность норм УПК РБ и РФ во многом направлена на реализацию конституционных прав и свобод граждан;
  • уголовно-процессуальное законодательство Республики Беларусь в отличие от законодательства Российской Федерации пока не в полном объеме избавлено от идеологем советского прошлого;
  • реформы уголовного судопроизводства должны изменить отношение к праву, а также месту суда в уголовном процессе.
В.С. Соркин, Республика Беларусь




МОЙ АРБИТР. ПОДАЧА ДОКУМЕНТОВ В АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
КАРТОТЕКА АРБИТРАЖНЫХ ДЕЛ
БАНК РЕШЕНИЙ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
КАЛЕНДАРЬ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ

ПОИСК ПО САЙТУ