СТАТЬИ АРБИР
 

  2016

  Декабрь   
  Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
   

  
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?


Банкротство: Залог товаров в обороте

Значительные трудности в делах о банкротстве вызывает применение норм законодательства о залоге товаров в обороте. И надо признать, что причина тому, несмотря на все отмеченные в настоящей статье затруднения, вовсе не в законодательстве о банкротстве. Причина в странной правовой природе данного института, названного законодателем залогом, но в действительности обладающим малым числом черт классического залога, в том числе черт подлинного вещного права, разновидностью которого является залог. Главное, чего недостает залогу товаров в обороте, - надлежащей индивидуализации вещи, в отношении которой устанавливается вещное право. Есть много других нестыковок, о которых речь впереди. Все они затрудняют правовое положение самого залогового кредитора.

Но дело даже не в этом. Дело в том, что есть и обратная, "пробанковско-кредиторская" сторона вопроса. Институт залога товаров в обороте начинает посягать на концептуальнейшие основы действующей системы гражданского права. Эти основы сводятся к тому, что лицо отвечает всем своим имуществом по своим обязательствам перед кредиторами, и очередность, в которой кредиторы получают удовлетворение при банкротстве должника, регулируется законом, а не соглашением сторон.

К чему же может быть сведен залог товаров в обороте? Кредитор выговаривает себе возможность особого статуса залогового кредитора, имея в виду, конечно, возможность неблагоприятного развития событий, а попросту говоря - банкротства должника. И право залога кредитора будет распространяться на любое имущество, которое будет приобретено должником для использования в его предпринимательской деятельности. Нет, могут возразить, не на любое имущество должника, приобретаемое в будущем, а только на отдельные, оговоренные заранее его виды (товарные запасы, сырье, готовую продукцию). Но кто знает, может быть, в конкретной ситуации речь пойдет о торговой компании, у которой товары в обороте могут быть главным или единственным активом. Кроме того, возможно, это первый шаг и завтра, если институт залога товаров в обороте приживется, не будет отторгнут правопорядком, последуют новые шаги, еще более смещающие баланс интересов в пользу отдельных кредиторов (в ущерб прочим кредиторам). Образуется плацдарм, который позволит сделать следующий шаг, - если бы подобное предложение появилось на пустом месте, оно могло бы встретить организованный отпор. Появятся договоры, по которым право залога будет возникать у кредитора на любое будущее имущество должника. И чем эти договоры будут отличаться от нынешнего залога товаров в обороте, хотелось бы узнать? Автор не видит существенных отличий. А значит, хорошо быть банком, который при выдаче кредита может уговорить заемщика практически на любые невыгодные условия, невыгодные прежде всего с точки зрения иных кредиторов. А хорошо ли быть потерпевшим вред от должника лицом, которое не догадалось накануне причинения вреда заключить с должником аналогичное соглашение, а затем тщетно надеялось иметь при банкротстве должника равное правовое положение с упомянутым банком? А далеко ли после этого до абстрактного законодательного разрешения устанавливать очередность удовлетворения своих требований при банкротстве должника прямо в соглашении с ним? На наш взгляд, совсем не далеко. Только понятно, кто будет соревноваться в том, как бы назвать свою очередь "первее", а кто будет плестись в хвосте очередности кредиторов, не имея возможности заставить должника заключить с собой подобный договор.

Уже сейчас на практике на основе сомнительной теоретической конструкции выстраиваются невиданные юридические комбинации, при которых выработать решение с использованием классических правовых конструкций российского гражданского права практически невозможно. Например, договариваются, что товары в обороте на сумму до 600 тыс. обеспечивают требования залогодержателя А., а остальные товары - требования залогодержателя Б. (имеется в виду, что в обороте находятся товары на сумму свыше 1 млн.). Какая конкретно банка мясных консервов обеспечивает требования первого залогодержателя, какая второго - невозможно установить. Они вместе обеспечивают обезличенно. Получается что-то вроде первоначального и последующего залогов, установленных в отношении совокупности товаров. Но ведь совокупность товаров не вещь, на нее нельзя установить вещное право (залог).

Конечно, могут возразить, что основные высказанные выше против залога товаров в обороте аргументы могут быть использованы и против обыкновенного залога. Например, довод о том, что кредитор заранее выговаривает в свою пользу специальное обеспечение, меняющее очередность, в которой он получит удовлетворение своих требований. Тем не менее законодатель активно продвигает особое положение залоговых кредиторов и, значит, не придает существенного значения обозначенным сомнениям.

Отчасти эту критику нашей позиции можно считать оправданной. И здесь особо привилегированное положение залогового кредитора по сравнению с кредитором, чьи требования возникли из деликта должника, с точки зрения правовой политики не очевидно. По отношению к иным кредиторам по договорным обязательствам еще можно говорить, что, мол, они не позаботились о своих интересах и не договорились об установлении в свою пользу права залога. Хотя и это утверждение не вполне корректно, поскольку апеллирует к абстрактной возможности, а значение должна иметь конкретная возможность получить соответствующий залог. Сложно спорить с тем, что возможности получить залог у банка, предоставляющего кредит, и у потребителя, вносящего аванс при покупке товара, совершенно неодинаковые, если смотреть по существу, а не формально.

Но в любом случае этот довод нельзя использовать в отношении кредиторов по деликтным обязательствам. А если он не годится, тогда что обосновывает привилегию залогового кредитора? Получается, только выбор законодателя в пользу банков, финансовых институтов, тех, кто чаще всего получает залоги. Насколько банки заслуживают преимущественной защиты - вопрос сугубо политики права и соотношения общественных сил, интересов в обществе.

Поэтому законодательство и наука права должны продолжать поиски для установления более справедливого баланса интересов сторон даже в отношении традиционного залога.

Но обоснование залога товаров в обороте, если смотреть на него через призму залога будущих вещей, каким этот вид залога по существу является, идет намного дальше традиционного залога, связанного с конкретной вещью. Если классический залог делает небольшой шаг в сторону установления договором собственного привилегированного положения по сравнению с другими кредиторами, небольшой и сопровождаемый рядом оговорок, а потому относительно приемлемый, то залог товаров в обороте представляет собой значительный скачок в том же направлении, при котором количество начинает переходить в качество. Качество, как было показано выше, неприемлемое с точки зрения справедливого установления баланса интересов участников гражданского оборота.

Как писал В.А. Удинцев, освещая вопрос о залоге торгового предприятия (отчасти прототип залога товаров в обороте), по общему правилу заклад предприятия невозможен. Он же упоминал мнение известного немецкого юриста профессора Эртмана (Oertmann), проводившего четкую границу между передачей в обеспечение отдельного предмета и целого предприятия или иной совокупности разных объектов: "...кто берет из своего имущества, а значит, и у своих кредиторов лишь один предмет, тот по общему правилу не причиняет вреда кредиторам, так как они оказали кредит, имея в виду все имущество должника" <1>. То есть для одного предмета право делает исключение, а для всех или многих - уже нет.

--------------------------------

<1> Удинцев В.А. Избранные труды по торговому и гражданскому праву. М.: АО "Центр ЮрИнфоР", 2003. С. 303 - 304.

Вообще откуда взялся институт залога товаров в обороте? Предшествовала ли его введению большая интеллектуальная деятельность? Защищались ли кандидатские и докторские диссертации, обосновывающие его необходимость, ведь даже в монументальном труде последнего времени - "Договорном праве" М.И. Брагинского и В.В. Витрянского <1>, где обычно подробно освещаются различные точки зрения, этому институту посвящено менее одной страницы и нет ссылок на какие-либо источники! Когда он введен в отечественное право? Его ведь не было ни в ГК 1922 г., ни в ГК 1964 г. Да, небольшая работа А.В. Венедиктова "Залог товаров в обороте и в переработке в Западной Европе и в СССР" (1928) показывает, что в 20-х гг. прошлого столетия, когда в Германии активно обсуждались проблемы публичности залога, отголоски данного обсуждения затрагивали и советских юристов. Под занавес нэпа даже были приняты нормативные акты (Декрет ВУЦИК и СНК УССР от 20.11.1926 и Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 25.08.1927 о залоге товаров, находящихся в обороте и в переработке). Тем не менее содержание имевших место обсуждений показывает, что речь шла о залоге товаров в обороте как противовесе исключительно посессорному залогу по германскому образцу, принятому в то время в России (ГК РСФСР 1922 г.). При таком залоге публичность права залогодержателя обеспечивалась бы не владением, а каким-то иным образом, о котором как раз и спорили: то ли это должны были быть доски, прибиваемые при входе на товарный склад, то ли нотариальная форма и регистрация, то ли такой вид залога следовало допустить только для банков, находившихся под строгим контролем Наркомфина, и т.п. Предлагались разные способы защиты от залога, совершенного задним числом, в ущерб кредиторам. А.В. Венедиктов, понимая все угрозы, которые влек за собой подобный залог, предлагал его допустить именно как наименьшее зло, опасаясь, что российская практика пойдет вслед за немецкой, ошибочной (по его мнению), которая в итоге допустила фидуциарную передачу товарного склада в собственность залогодержателя <2>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<1> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. 2-е изд. М.: Статут, 2007. С. 553.

<2> См.: Венедиктов А.В. Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. М.: Статут, 2004. Т. 1. С. 207 - 216.

Но даже в этой содержащейся в работе А.В. Венедиктова краткой информации о разворачивавшихся тогда спорах нет ни слова о том, что залог товаров в обороте представляет собой по большей части залог будущих вещей, что большие проблемы могут возникнуть при банкротстве (понятно, почему не обсуждалось - ввиду отсутствия банкротства как такового).

Надо полагать, что по мере сворачивания нэпа актуальность залога товаров в обороте резко сошла на нет. Иначе сложно объяснить, почему данный институт не закреплен в ГК РСФСР 1964 г.

Вновь он появился в Законе о залоге в 1992 г., в момент заката старой системы права, когда юристы и ученые не знали о гражданском обороте и не понимали о гражданском праве и десятой части того, что они знают и понимают сегодня. Подчеркнем - о современном гражданском праве, о том, которое действует в современных капиталистических отношениях.

Как этот институт попал в закон? История покрыта мраком. Не сохранилось ни комментариев разработчиков, которые, не исключено, скромно пожелали остаться неизвестными, не имеется сведений о какой-либо дискуссии, научной проработке и подготовке данного вопроса.

Маловероятно, что разработчиками был воспринят небольшой отечественный опыт 20 - 30-х гг. прошлого века, еще менее вероятно, что разработчики Закона базировались на римском праве, хотя в одном из отечественных учебников по римскому праву упоминается залог товаров в лавке, служащий, по мнению ученых, прототипом современного российского залога товаров в обороте <1>. Упоминается, - основанный на одном из высказываний Сцеволы, - и не более того.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

<1> Краснокутский В.А. и др. Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 386.

Таким образом, надо полагать, корни данного института находились за рубежом. Что касается континентального права, то аналога этому институту вплоть до настоящего времени не знает ни ФГК, ни ГГУ. Это с одной стороны. А с другой стороны, получается, что он остался в недрах пандектистики, не пробившись на уровень кодификации ни в Германии, ни во Франции. Тому, по-видимому, были веские причины. И вопрос этот ждет своего исследователя.

Иначе дело обстоит в английском и американском праве, где существуют разработанные и широко применяемые институты floating charge ("плавающее обеспечение") и соответственно floating lien ("плавающее удержание"). И так они похожи на институт залога товаров в обороте (докажем это ниже), что предположение "об авторстве" напрашивается само собой. Позиции об аналогии институтов залога товаров в обороте и floating charge придерживается и Ф. Вуд <1>.

--------------------------------

<1> Wood P. Comparative Law of Security Interests and Title Finance. 2nd ed. Sweet & Maxwell, 2007. P. 16.

Если так, то разумно заимствовать какой-либо правовой институт из иностранного правопорядка не сам по себе, а вместе с теми наработками, которые по нему имеются в стране происхождения. Самое время описать их вкратце.

Плавающее обеспечение (floating charge), по замечанию известного коммерциалиста Р. Гуда, стало "проявлением английской гениальности в использовании самых абстрактных концепций для обслуживания коммерческого оборота" <1> и возникло в конце XIX в. Кредитор брал в обеспечение как будущее, так и существующее имущество должника и по договору предоставлял должнику свободу в управлении имуществом и распоряжении им при обычном ведении бизнеса.

--------------------------------

<1> Goode R. Commercial Law. 3rd ed. Penguin Books, 2004. P. 677.

Первым делом, в котором был апробирован механизм плавающего обеспечения, стало решение суда лорда-канцлера по делу Re Panama, New Zealand and Australian Royal Mail Company <1>. Из дела следовало, что компания-должник отдала в качестве обеспечения свое предприятие и все возникающие денежные суммы. Слово "предприятие" означало не просто доход от бизнеса, но также имеющееся в наличии и будущее имущество компании. По условиям соглашения об обеспечении кредитор не мог вмешиваться в управление компании и совершать сделки с имуществом до тех пор, пока компания не ликвидируется или не наступит событие, которое предоставит кредитору право реализовать свое обеспечение в отношении имущества, и подтвердить преимущество своего обеспечения перед другими кредиторами <2>.

--------------------------------

<1> Ibidem.

<2> Goode R. Legal problems of credit and security. 3rd ed. Sweet & Maxwell, 2003. P. 113.

Сущность плавающего обеспечения состоит в предоставлении свободы компании-должнику в управлении имуществом и совершении с ним сделок при обычном ведении бизнеса. При обременении имущества плавающим обеспечением кредитор не вмешивается в управление имуществом компании до тех пор, пока компания остается "прибыльным делом".

Различие между твердым и плавающим обеспечением можно выразить в следующей фразе: "Твердое обеспечение для преимущественного удовлетворения требований, плавающее обеспечение для контроля" <1>.

--------------------------------

<1> Mokal R.J. Liquidation expenses and floating charges - the separate funds fallacy // Lloyds Maritime and Commercial Law Quartely. 2004. N 3. P. 396.

Английские юристы признают, что в сравнении с твердым обеспечением плавающее обеспечение не позволяет держателю плавающего обеспечения эффективно осуществлять контроль над должником, а также получить преимущественное удовлетворение требований в подавляющем большинстве сделок, где должник становится несостоятельным.

Держатель твердого обеспечения получает преимущество в доходах от продажи имущества, служащего обеспечением, над всеми другими кредиторами должника. При этом требования из плавающего обеспечения в Великобритании располагаются в очередности не только после требований держателей твердого обеспечения в отношении того же самого имущества, но также после требований кредиторов, имеющих право на преимущественное удовлетворение требований <1>. Данное правило впервые было введено Законом 1897 г. в части преимущественных платежей в банкротстве. Получается, что из этих особенностей российский законодатель, провозгласивший залог товаров в обороте, не учитывает ничего. Опыт столетней давности не воспринят. Что же проявляется в этом, если не безответственное отношение к регулированию сложнейшей материи?

--------------------------------

<1> Mokal R.J. Liquidation expenses and floating charges - the separate funds fallacy // Lloyd's Maritime and Commercial Law Quartely. 2004. N 3. P. 397.

В ряде случаев происходит такое явление, которое принято переводить термином "кристаллизация" плавающего обеспечения. В дальнейшем кристаллизованное плавающее обеспечение преобразуется в твердое, объектами которого становятся все имущество, которое есть в наличии у компании, и имущество, на которое компания приобретет впоследствии права <1>. Переводя на отечественные понятия: залог товаров в обороте преобразуется в классический залог. Это первое важнейшее правило, которое не упоминается ни в ст. 357 ГК РФ, ни в Законе о залоге. Отсутствие данного правила существенно осложняет жизнь залогового кредитора и на обычной, "добанкротной" стадии, так как сложно понять, каким образом можно в принудительном порядке обратить взыскание на предмет залога, например, что именно должен написать судья в решении об обращении взыскания на заложенное имущество, следует ли, как при обычном залоге, перечислить конкретное имущество, и т.п.? Тем более остро отсутствие подобного правила проявляется в деле о банкротстве.

--------------------------------

<1> Goode R. Op. cit. P. 134. По мнению Р.Д. Мокала, ключевым недостатком механизма плавающего обеспечения является то, что держатель плавающего обременения может даже не знать, какое имущество является объектом обеспечения и сколько оно стоит. Создание последующих твердых обеспечений и аккумуляция новых преимущественных требований, а также способность должника отчуждать объекты обеспечения свободно от обременения могут размыть обеспечение держателя плавающего обеспечения (см.: Mokal R.J. The Floating Charge - An Elegy // Commercial Law and commercial practice / Ed. S. Worthington. Hart Publishing, 2003. P. 479 - 480).

В английском праве в силу закона кристаллизация плавающего обеспечения (преобразование квазизалога "товаров в обороте" в общепринятый залог) происходит, если компания-залогодатель ликвидируется <1>. Под ликвидацией, разумеется, понимается не только добровольное решение о ликвидации, принятое участниками должника, но и судебная ликвидация, в том числе в результате признания должника банкротом. Иными словами, открытие конкурсного производства должно автоматически означать преобразование залога товаров в обороте в классический залог, и, следовательно, оборот указанных товаров останавливается. Без этой идеи институт залога товаров в обороте просто не функционирует.

--------------------------------

<1> ALI. P.A.U. The Law of Secured Finance. An International Survey of Security Interests over Personal Property. Oxford, 2006. P. 124 - 126.

Таким образом, в отечественных делах о банкротстве пока целесообразно руководствоваться следующим. Если обязательства должника или иного лица обеспечены залогом товаров в обороте, принадлежащих должнику, после заявления залогодержателем своих требований в ходе конкурсного производства конкурсный управляющий составляет отдельный перечень имущества, находящегося в залоге, и передает его на утверждение в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве. Разногласия по составу заложенного имущества между конкурсным управляющим, залогодержателем и иными лицами, участвующими в деле о банкротстве, рассматриваются арбитражным судом. После включения имущества в указанный перечень оно находится в залоге без особенностей, установленных ст. 357 ГК РФ ("кристаллизация плавающего обеспечения"). Иное имущество, приобретаемое должником в ходе конкурсного производства, не поступает в залог. По требованию залогодержателя, желающего получить статус залогового кредитора, по-видимому, нет препятствий к тому, чтобы указанный перечень составлялся в ходе иной процедуры банкротства с прекращением действия особенностей, предусмотренных ст. 357 ГК РФ.

Если в процедуре наблюдения судом при установлении требования залогового кредитора не будет обнаружено заложенных товаров в обороте, в части залога его требования должны быть отклонены. Разъяснения из Постановления N 58 о необходимости проверки судом наличия заложенного имущества в натуре полностью применимы. Но поскольку залог товаров в обороте несет в себе черты залога будущих вещей, вещи, возникшие ранее признания должника банкротом, могут попасть в режим залога. Следовательно, нельзя исключать установления требований указанного кредитора как залогового в следующих процедурах банкротства (опять же при условии, что в итоге проведенной "кристаллизации" заложенные вещи окажутся в наличии).

Завершая рассмотрение проблематики залога товаров в обороте, обратимся к законодателю с предложением хотя бы сейчас продумать смысл данного института и прежде всего целесообразность его сохранения, имея в виду вышеизложенные соображения, а также то, что пишет Ян Дальхузен - авторитетный современный голландский специалист в вопросах обеспечительных сделок: "Американская система плавающего обеспечения по существу является достаточно простой, поскольку она радикально отступает от всех традиционных концепций о существе залога, необходимости его идентификации, о праве распоряжения этим предметом, необходимости его передачи (залогодержателю), и подтвердила свою эффективность. В иных странах происходят значительные колебания, в том числе из-за системных ограничений. Особенно в системах континентального гражданского права (civil law) современные непосессорные обеспечительные средства еще только предстоит включить в традиционную систему с ее строгими требованиями к существу идентификации, распорядительным правам и передаче предмета обеспечения. Все это создает большие проблемы при решении вопросов о распространении обеспечения на будущее имущество в неизменном виде и с отнесением обеспечения к моменту его установления, а не к моменту появления данного имущества, особенно если должник к этому времени оказался банкротом" <1>.

--------------------------------

<1> См.: Dalhuisen J. On Transnational and Comparative Commercial, Financial and Trade Law. 3rd cd. 2007. P. 963.

Мы видим, что каждая страна, учитывая свои специфические особенности, оценивает приемлемость иностранных институтов, несмотря на их удобность для транснациональных корпораций.

Ян Дальхузен оценивает возможность признания голландским правопорядком сделок, подобных floating charge (и значит, российскому залогу товаров в обороте), весьма скептически <1>. Им же анализируется по этому вопросу французское и германское право, выводы следующие. Во Франции возможность заключения таких сделок появилась лишь в 2006 г. (причем на момент написания работы Дальхузена - 2007 г. - во Франции еще не был принят подзаконный акт, позволяющий применять положения соответствующего закона). Германское право может допустить подобный институт в качестве непоименованного вида обеспечения (но только не залога, поскольку залог движимостей по ГГУ исключительно посессорный). Но германское право вообще характеризуется указанным автором как уникальное явление, предоставившее на уровне судебного толкования практически неограниченную свободу при изобретении оборотом непоименованных в законе обеспечительных конструкций: здесь и обеспечительная передача собственности, и оговорка об удержании титула кредитором, и продленная оговорка об удержании титула (ее смысл в том, что в залог попадают права требования, которые должник, не ставший собственником товара, поскольку он еще не расплатился с продавцом, получает в отношении лиц, которым должник перепродал данный товар), и оговорка о сохранении обеспечения в случае переработки вещи, и т.п. <2>. Можно смело утверждать, что в России в настоящий момент нет и десятой доли того разнообразия обеспечительных способов, которые известны немецкой практике. В России складывается иная традиция, отдающая приоритет закону при выборе способов обеспечения, а не выработанным сторонами конструкциям. И автор не берется утверждать, что российский подход хуже для стабильности оборота.

--------------------------------

<1> Ibid. P. 964.

<2> Dalhuisen J. On Transnational and Comparative Commercial, Financial and Trade Law. 3rd ed. 2007. P. 891 - 892, 964 - 965.

Когда же наконец и в России настанет пора ответить на вопросы, на которые должна отвечать правовая система, желающая воспринять модный floating charge? И сделать это надо на законодательном уровне, не ожидая от судов, что они правильно выстроят и сбалансируют систему интересов всех участников отношений. Ведь суды не смогут это сделать, не ориентируясь на доктрину права, а доктрины права, освещающей залог товаров в обороте и его место в системе обеспечительных прав, в России все еще нет. Нет сопоставимой по уровню и глубине проработки с зарубежными образцами.

Ян Дальхузен привел 14 таких вопросов, в их числе и вопрос о том, распространяется ли право залога на товары, которые появятся у должника после признания его банкротом. С учетом российской специфики этих вопросов будет еще больше. Поэтому и проблемы, с которыми сталкиваются кредиторы, принявшие в залог товары в обороте, не должны никого удивлять. Тем более в российской правовой системе, находящейся еще в стадии становления.




А.В. ЕГОРОВ


Витрянский В.В. Банкротство.Научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения. М: Статут, 2010, 336 с.



МОЙ АРБИТР. ПОДАЧА ДОКУМЕНТОВ В АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
КАРТОТЕКА АРБИТРАЖНЫХ ДЕЛ
БАНК РЕШЕНИЙ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
КАЛЕНДАРЬ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ

ПОИСК ПО САЙТУ
  
Количество Статей в теме 'Банкротство, арбитражные управляющие': 3247