СТАТЬИ АРБИР
 

  2016

  Декабрь   
  Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
   

  
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?


Толкование слов | язык внешности

Заговори, чтобы я Тебя увидел.

Сократ

Слышать это больше, чем понимать слова.

К. Чапек

Профессор Хиггинс из пьесы Бернар­да Шоу «Пигмаллион» всего по нескольким произнесенным словам брался опре­делить, уроженцем каких краев является говорящий. Такая удивительная способ­ность, вероятно, не является плодом авторского воображения: характерный го­вор того или иного края легко различить на слух, а при усердном изучении Воз­можных вариаций можно, пожалуй, сравниться со знаменитым Хиггинсом. На­пример, речь уроженцев Вологодской области и Краснодарского края настолько по-разному звучит, что не заметить отли­чия невозможно. А в результате трени­ровки можно научиться различать и более тонкие вариации.

Если к тому же' знать особенности сло­воупотребления в разных местностях, то задача еще более упрощается. Например, подъехав на автобусе к нужной останов­ке, москвич «выходит», а одессит «вста­ет». Жители разных мест ходят одни на рынок, другие на базар. Само выражение «базарить» кое-где означает буквально «делать покупки на базаре», тогда как в других местах это значит «праздно болтать».

Точно разобраться во всех подобных тонкостях по силам лишь хорошо подго­товленным специалистам. При этом ре­шить удается не очень важную задачу: так можно окольно выяснить, из каких мест родом говорящий, хотя в большинстве случаев об этом можно просто спросить напрямую. Но особенности речи позво­ляют судить и о многих других индивиду­альных свойствах. Даже в коротком фраг­менте речи содержится гораздо больше информации, чем та, которую говорящий намеревался вложить в свои слова. Громкость речи, ее интонация, темп и ритм, особенности употребления некоторых

слов все это о многом может сказать наблюдателю, знакомому с несложны­ми психологическими закономерностя­ми. Формулируя то или иное высказывание (даже самое простое), человек в ос­новном размышляет о содержании своих слов, но почти никогда не заботится спе­циально о манере их произнесения. Поэтому его голос и манера говорить несут в себе подлинную, почти не замаскированную информацию о его душевном складе.

Громкость голоса общий показатель жизненной энергии и уверенности в себе. Обычно громко говорят люди, которые желают быть уверены, что окружающие обязательно услышат их слова и примут их к сведению. Довольно громкий голос (даже в будничной обстановке) отличает людей, которые привыкли отдавать рас­поряжения, считают себя вправе отчиты­вать виноватых и не сомневаются в пра­воте своей позиции. Громким голосом обычно стараются перекрыть возражения оппонента, прервать на полуслове само стремление противоречить и не подчиняться. Так, совсем еще маленький ребенок, настаивая на каком-то своем жела­нии или просто торопясь о чем-то рассказать, старается буквально перекричать сверстников и даже родителей, не давая им возможности возразить или хотя бы помешать высказыванию. Понаблюдайте за разговором дошкольников: свою правоту каждый стремится утвердить гром­костью голоса. По мере взросления все большую роль в разговоре приобретает логика, человек учится не только гово­рить, но и слушать. К сожалению, не все даже в зрелые годы владеют этой способ­ностью в полной мере. И очень часто люди настаивают на своем в ребяческой ма­нере почти криком. Конечно, если Ло­гика неубедительна, другого средства не остается. Интересную ремарку оставил У. Черчилль на полях конспекта одной своей речи: «Довод слабоват, надо кричать!»

Громкий голос может выступать и маскировочным средством для сокрытия слабого духа. Так путник, оказавшийся среди темного леса, начинает громко петь, чтобы заглушить свой страх. Большая громкость может быть и проявлением не достаточной самокритичности, неумения владеть своими чувствами как, напри­мер, у пьяного. В любом случае чересчур громогласное словоизвержение заставля­ет заподозрить: насколько глубок смысл сказанного и стоит ли соглашаться с само­уверенностью говорящего? Как правило, человеку, говорящему здраво, спокойно и рассудительно, не требуется форсировать громкость своей речи.

Малая громкость голоса свидетельст­вует о том, что перед нами человек сдер­жанный, скромный, вероятно, хорошо воспитанный. Можно было бы предполо­жить, что тихий голос свидетельствует о недостаточной уверенности в себе. Так действительно бывает, и в этом случае для речи характерна колеблющаяся, робко-просительная интонация. Но тихий голос может быть и твердым, даже жест­ким. Так говорят люди, абсолютно уве­ренные, что их доводы безупречны и что их голос пускай и негромкий обяза­тельно будет услышан. Кроме того, люди предпочитают негромко произносить та­кие вещи, которые не хотели 6ы оглашать во всеуслышание. Не исключено, что че­ловек, предпочитающий говорить тихо, испытывает смутное ощущение неловкости и вины (не обязательно обоснован­ное).

Сильные и внезапные колебания громкости голоса свидетельствуют об общей повышенной эмоциональности либо о том волнении, которое говорящий испытывает в данный момент. Это волнение обычно заражает слушателей, особенно когда поначалу тихий голос вдруг крепнет и обретает уверенную громкость. Хорошие ораторы знают, что речь, произнесенная водном тоне (пускай даже и с пафосом), не может увлечь слушателей. Поэтому они сознательно варьируют громкость речи, придавая сказанному сильный эмоциональный акцент.

Скорость речи соответствует темпераменту и так называемому темпу жизни человека. Поэтому ее трудно изменить (это удается волевым усилием, но нена­долго). Неторопливо, даже медлительно говорят спокойные, обстоятельные люди, не склонные к авантюрам и резким перепадам настроения. Впрочем, медленная речь может быть и признаком общей за­торможенности, недостаточной подвиж­ности мыслительных процессов, а то и просто лени. Так, у человека, принявшего успокоительное лекарство, речь замедля­ется (при этом также снижается темп ум­ственных процессов и мотивация к деятельности).

Оживленно и бойко, даже торопливо говорят энергичные, подвижные, легкие на подъем люди. Такое заключение мож­но сделать, если ритм речи равномерный. А вот нарушенный ритм при общей высо­кой скорости речи свидетельствует о том, что человек робеет, недостаточно уверен в себе (возможно, только в данный момент). Так, студент, вытянув на экзамене незнакомый вопрос, начинает тараторить и запинаться. Бывает, правда, и, наоборот: в такой ситуации студенту трудно «выдавить из себя слово». Но это о6ъясняется простой причиной: просто нечего сказать.

Заметные колебания скорости речи указывают на недостаток уравновешенности, легкую воз6удимость. Изменение темпа речи может 6олее или менее сознательно использоваться для нагнетания эмоционального тона, возбуждения слушателей. Когда человек говорит в ускоряющемся темпе он, вероятно, сам все более вдохновляется и зажигает слушателей. Наоборот, замедляющаяся речь словно включение внутренних тормозов, когда потеряна логическая нить ли6о уверенность в своей правоте.

От высоты голоса во многом зависит впечатление, которое у слушающих складывается о говорящем. Высокий пронзительный голос неодобрительно называют визгливым, безосновательно приписывая его обладателю всяческие недостатки. В действительности голос обычно срывается в фальцет либо от сильного возбуждения, либо от страха (а эти состояния и правда не красят человека). Низкий тон голоса символизирует силу и достоинство. Так говорили суровые и мужественные герои вестернов. И постепенно убедили американцев, что голос сильного человека обязательно должен 6ыть низким. Бизнесмены и политики попробовали было воспользоваться этим, но скоро убедились, что искусственно «заниженный» голос кажется слушателям неискренним. Поэтому, желая выглядеть убедительно, надо оставаться в рамках естественного диапазона своего голоса. «Выпадение» из этого диапазона заставляет слушателей насторожиться.

Важный показатель речи ее отчетливость. Ясное и четкое произнесение слов показатель внутренней дисциплины, стремления ясно представить свою позицию. И наоборот, нечеткое произношение всякого рода бурчание, бормотание и Т. п. (если только это не связано с дефектами речедвигательного аппарата) — это часто проявление неуважительного отношения к собеседнику: говорящий даже не заботится о том, чтобы другим 6ыло легко его расслышать. Но психологи не ограничиваются таким простым объяснением. Они считают: те, кто склонен подавлять свои эмоциональные реакции, почти всегда выражают это голосом. Попытка таких людей сделать звук своего голоса полностью подконтрольным, нейтральным обычно начинается с неосознанного воздействия на дыхание, которое экономится таким о6разом, чтобы исключить неожиданный прорыв «открытого» звука, и заканчивается артикуляционным оформлением речи. В итоге ясное и четкое произношение слов укажет нам на внутреннее спокойствие и рационализм собеседника, а неясное и расплывчатое произношение проявит в нем мягкость, уступчивость, даже некоторое слабоволие.

Ритмический рисунок речи во многом формируется паузами. Именно использование пауз является эффективным средством манипулирования собеседником. Вспомните эпизод из романа Сомерсета Моэма «Театр», в котором прозвучал афоризм Жанны Табу: «Не делай паузы, если в этом нет крайней необходимости, но уж если сделала, тяни ее сколько можешь». Те, кто чувствует себя тревожно и боится «повиснуть в пустоте», в диалоге избегают пауз.

Но, разумеется, самое важное в речи это произнесенные слова. Поскольку речь и интеллект тесно взаимосвязаны, постольку по словесному оформлению мысли можно судить и о ее глубине. Люди ограниченные обходятся ограниченным запасом слов, заполняя неизбежные пустоты в речи (подыскать нужное слово затруднительно!) всяческими междометиями и словами - «паразитами»: «ну, это... короче... как его...». К тому же их высказывания, будучи записанными, не требуют никаких знаков препинания, кроме точек: все предложения простые и односложные. Умение построить развернутое высказывание из сложносочиненных, сложноподчиненных предложений, с использованием причастных и деепричастных оборотов, показатель довольно высокого интеллекта. Казалось бы, о том же

должна свидетельствовать насыщенность речи современными научными и публицистическими терминами. Увы, за такой манерой нередко скрывается ограниченность мысли. Тем более что многие термины и понятия подчас употребляются бездумно и безграмотно. Так, даже с телеэкрана и газетной полосы слетают высказывания о «наиболее оптимальных условиях», «крайних экстремистах» и Т. П. Человек, по-настоящему образованный и культурный, не склонен излишне усложнять свою речь и захламлять ее иноязычным сором.

Весьма показательно использование в обыденной речи редко употребительных, архаичных оборотов родного языка. Пытаясь говорить так, как не говорит никто из окружающих, человек намеренно стремится выделиться, подчеркнуть свою исключительность. Так, правда, легко попасть в неловкое положение. Недавно на улицах столицы был проведен нехитрый эксперимент. К случайным прохожим обращались с использованием слова, чрезвычайно уважительного еще в начале века, «любезный». Большинство почувствовали себя оскорбленными и отреагировали с негодованием. Забавный эпизод этого опыта произошел в магазине, когда экспериментатор обратился к румяному продавцу: «Любезный, а свежая ли сметана?» В ответ прозвучало: «Не извольте гневаться, милостивый государь, сметанку завезли третьего дни...» Оказалось, за прилавком стоял выпускник филологического факультета МГУ. Нетрудно представить, какой ответ прозвучал 6ы в ином случае.

Однако даже самые заурядные слова, обычные в повседневной речи, могут быть очень показательны. Взять хотя бы манеру соглашаться или отрицать.

Принятие, утвердительный ответ и неприятие, отрицательный ответ могут быть выражены в разной степени.

Сухое «да» (первая ступень) приобретает больший вес, превращаясь в «совершенно верно», «правильно», «точно» (вторая ступень). На третьей ступени согласие окрашивается одобрением: «отлично», «очень хорошо», «замечательно». При переходе к четвертой ступени одобрение становится личностно окрашенным похвалой: человек стремится выразить не только свою рациональную оценку, но и позитивное эмоциональное отношение «чудесно», «великолепно», «восхитительно»... Высшей степенью принятия хотят сообщить другим о своей полной захваченности положительными чувствами и тем самым о способности к наиболее полному выражению чувств. В этом случае звучат превосходные оценки «безумно здорово», «чудо, просто с ума сойти можно» и т.п.

Отрицание тоже может выражаться на пяти эмоциональных ступенях. Деловитое «нет» (первая ступень) возрастает ко второй ступени до критической оценки: «неправильно», «исключено». На третьей ступени оно превращается в дискредитацию: «плохо», «неразумно», «никуда не годится». На четвертой ступени рациональное отрицание переходит в субъективное эмоциональное выражение: «полная ерунда», «отвратительно» и т.п. На высшей ступени отрицание выражается как негодование и отвращение, в ход идут любые уничижительные определения и даже ругательства. Человек, постоянно употребляющий такие слова, тем самым демонстрирует, что установка на неудовольствие стала его позицией, жизненным стилем.

По произнесенным несколько раз оценочным суждениям можно довольно быстро распознать, на какой эмоциональной ступени находится человек. Его установка может быть легко рассчитана на своеобразной шкале от +5 до 5 (от «безумно замечательно» до «тошнотворно»). Обращает на себя внимание тот факт, что конкретный человек свое одобрение и неприятие обычно выражает в равнозначных степенях (например, +3 и 3) и редко отклоняется за эти пределы. И чем ниже эта ступень, тем больше оснований судить о высоком самоконтроле, эмоциональной уравновешенности.

Американский психолог Эрик Берн выделил в структуре личности три компонента. Это Родитель, Взрослый и Ребенок, которые живут в каждом из нас. Родитель стоит на страже консервативных ценностей, он строг и склонен к назиданиям. Ребенка отличает непосредственность и открытость, которые часто оборачиваются безответственностью и импульсивностью. А вот Взрослый рассудителен и справедлив, он умеет избегнуть авторитарности Родителя и безалаберности Ребенка. По мнению Берна, в каждом человеке преобладает какой-то компонент, и наиболее зрелой личностью следует считать того, кто сумел культивировать в себе здравомыслящего Взрослого. Такой человек в своих оценках, как правило, ограничивается двумя первыми ступенями выражения. Тот, в чьей личности преобладает Родитель, более категоричен,

для него характерна третья и даже четвертая ступени. Доминирующий Ребенок предпочитает крайнюю степень отрицания либо одобрения. К тому же «ребяческая» позиция постоянно требует от окружающих подтверждения самооценки. За аффективными высказываниями типа «с ума сойти можно» или «чушь несусветная» скрывается детское самолюбование, которое слушатели должны подтвердить непрерывным поддакиванием. Той же цели служат постоянно повторяемые призывы «верно?», «не так ли?», «понимаете?». По сути, это беззастенчивые требования, чтобы слушатель на каждое банальное утверждение одобрительно реагировал: «Совершенно верно, вы очень умный человек».

Хотя каждому предмету и явлению человек приписывает определенную оценку, он не всегда стремится высказать эту оценку столь же определенно. Не следует буквально понимать выражения типа «я, конечно, не знаю...». Тот, кто так говорит, как правило, очень хорошо знает, каково его мнение, но опасается, что его правота не будет признана, и стремится заранее себя обезопасить. Для этого может быть использовано и сослагательное наклонение «я 6ы...». В нем таки слышится: «Если оценка, несмотря на мои ожидания, окажется неверной, я, тем не менее, не потеряю самоуважения».

Стремление к самозащите скрывается и за такими, казалось бы, категоричными словами-вставками, как «точно», «наверняка», «безусловно», «разумеется»... «Разумеется, я обо всем позабочусь». «Конечно, я тут же встал и вышел». Прислушавшись к таким утверждениям, понимаешь, что вовсе не само собой разумеется, что некто действительно обо всем позаботится, и что не было никакой естественной необходимости демонстративно удаляться. Но эти вызывающие сомнение шаги просто нуждаются в словесном подкреплении. Тот, кто хотел 6ы смягчить собственные и чужие сомнения, нередко прибегает к категоричным «наверняка», «точно», «несомненно». Частое повторение этих слов не должно вводить в заблуждение. Скорее всего «наверняка» означает «очень желательно», но вовсе не «обязательно».

Неуверенность в себе, перекрываемая авторитарной нетерпимостью, сквозит в резких суждениях «нив коем случае», «не может быть и речи», «ни при каких обстоятельствах». О стремлении преодолеть неуверенность и непоследовательность сигнализирует часто употребляемое слово «просто». «Простоя хочу тебя попросить» означает, что на самом деле ситуация не так уж и проста, но ее хотелось бы упростить, облегчить.

Подобных примеров можно привести довольно много, однако ими не стоит увлекаться, ибо при этом возникает соблазн поспешного и поверхностного толкования. Важно помнить, что показательной является склонность к употреблению каких-то слов, проявляющаяся в их постоянном (и не всегда уместном) повторении. Слово или выражение, произнесенное лишь однажды, само по себе еще недостаточно для глубоких психологических выводов.

Главное, о чем следует заботиться, слушая собеседника, стараться правильно понять, какой смысл он вкладывает в свои слова. Эта, казалось бы, очевидная задача на самом деле совсем не проста. Очень часто мы приписываем другому человеку наши собственные мысли и побуждения и бываем удивлены, если он имеет в виду совсем другое. Основное правило любого разговора: слушая, сосредоточиться не на себе, своих мнениях и оценках, а на собеседнике сего собственными взглядами, которые, вполне вероятно, отличаются от наших.

Сергей Степанов

Язык внешности, 2000



МОЙ АРБИТР. ПОДАЧА ДОКУМЕНТОВ В АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
КАРТОТЕКА АРБИТРАЖНЫХ ДЕЛ
БАНК РЕШЕНИЙ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
КАЛЕНДАРЬ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ

ПОИСК ПО САЙТУ
  
Количество Статей в теме 'Стратегическое планирование': 601